Слова

«"Хороший мальчик"— на 40% продюсерское кино. Остальное – творчество и стечение обстоятельств»

Музыкант, спортивный комментатор, телеведущий, а теперь и кинопродюсер Василий Соловьев рассказал о работе над «Хорошим мальчиком»: пугает ли зрителей Гран-при «Кинотавра», растет ли продюсер вместе с актерами и может ли время сыграть на руку сценарию

  • 10 ноября 2016
  • 1325
Родион Чемонин

Пять продюсеров, четыре года подготовки, один сценарий


— В титрах «Хорошего мальчика»  заявлено пять продюсеров, а препродакшн картины длился четыре года. Как так получилось?

— Я бы назвал это не долгим предпродакшном, а подготовкой к нему: в этот период я и мои коллеги росли как продюсеры. Рос и Семен Трескунов (исполнитель главной роли — прим. ред.), который пришел к нам на кастинг еще в 2011 году. Тогда мы сразу поняли, что он нам идеально подходит, вот только ему на тот момент было 10-11 лет. Нам же был нужен подросток постарше, который мог и в училку влюбиться, и с директором хоть как-то поговорить. Нам повезло, что в итоге мы все оказались в нужном месте в нужное время. 

Василий Соловьев, кинопродюсерВасилий Соловьев, кинопродюсер

Изначально мы с друзьями собирались снимать совершенно другое кино. Это был никакой не «Хороший мальчик», а спортивная драма. Мы отправились к Михаилу Местецкому и сказали: «Сделай, пожалуйста, сценарий драмы про фигурное катание». Он отказался и предложил: «Давайте я вам лучше напишу “Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен – 2”». Что, в итоге, и произошло. 

Сейчас многие распространяют легенду, что мы долго искали финансирование, но у нашего партнера Юрия Храпова деньги были, причем ровно столько, сколько мы сейчас получили от Минкульта. Дело не деньгах и не в возрасте Семена.  Просто Михаил Местецкий, который должен был стать режиссером, отказался снимать фильм, потому что хотел заняться «Тряпичным союзом». Дальше мы целый год искали режиссера и не знали, куда себя деть. В итоге решили снять хоть что-то и сделали фильм «Репетиции». Мы думали, что снимем его за 100 тысяч долларов, а получилось 250, при этом еще 50 ушло на разработку других проектов. В общем, мы потратили все, что хотели пустить на «Хорошего мальчика», стали крепче в своей профессии, но деньги закончились. 


Отрывок из фильма «Репетиции» (реж. Оксана Карас)

В какой-то момент мы почти сдались. С сериалами не вышло, «Ледокол», который мы тогда придумали, тоже не сдвигался с места. Мы решили сделать еще один, четвертый, заход, и поняли, что если на этот раз не пойдет — бросаем эту затею. И вдруг пошло. 

Надо иметь в виду вот что: что бы ты ни принес в Минкульт, если тебя не узнают и ты не поздороваешься с кем-то за руку, твои шансы практически равны нулю. Если бы мы не просили денег на прокат «Репетиции», если бы мы не выступали на питчинге с «Ледоколом» в Фонде кино, нас бы не узнали. 

Василий Соловьев и Михаил Местецкий на съемках фильма «Хороший мальчик» Василий Соловьев и Михаил Местецкий на съемках фильма «Хороший мальчик» 

В итоге финансирование дали, и мы ринулись в производство. Однако полностью собрать необходимые 54 миллиона все еще не удалось, и единственным продюсером, согласившимся наш поддержать, стал Дмитрий Рудовский. Мы спросили у него, будет ли фильм смотреть Федор Бондарчук, он ответил, что у Федора нет времени, но он обязательно посмотрит картину на «Кинотавре». Бондарчук посмотрел, мы упали ему в ноги и попросили помочь. Таким образом, продюсеров получилось пять (смеётся). 

— Сколько было драфтов у сценария?

— Сценарий менялся только в первые полгода, когда его писал Михаил Местецкий вместе с соавтором Романом Кантором. Когда они отошли от проекта, Оксана Карас создала из множества вариантов один, причем сделала это настолько филигранно, что Миша прочитал финальную версию и не мог понять, где «склейки». 

Этот вариант мы и носили с собой четыре года, хотя редакторы продюсеров иногда вносили такие правки, что у нас волосы дыбом вставали. В итоге снимали мы по сценарию 2011 года с небольшими изменениями.
 
Кадр из фильма «Хороший мальчик» Кадр из фильма «Хороший мальчик» 

Возможных финалов было много, но мы остановились на том, где герой совершает правильный поступок, никого не арестовывают, не сажают в тюрьму и все заканчивается хорошо. Я вижу, что в российском прокате лучше работает позитивный финал, даже если в сюжете есть какие-то несоответствия (а у нас они есть, и мы об этом знаем). Зрители относятся к таким фильмам благодушно. В том числе и в плане сборов. (смеётся). 

— Вы понимали, что за эти четыре года время могло сильно измениться?

— Самое интересное, что сценарий не менялся под время, а время менялось под сценарий. Три года назад никто не хотел ни смотреть, ни снимать фильм про школьника. А на последнем «Кинотавре» все просто влюбились в «Хорошего мальчика».
 
Менялось всё. Если бы мы сняли фильм в 2011 году, это был бы другой проект. Я говорю не только о Семене Трескунове, но и, например, о Хабенском: четыре года назад ему бы не пошла роль отца с такими усами. Сегодня «Хороший мальчик» смотрится, как, не побоюсь этого слова, семейное кино. У фильма категория «12+», но мамы могут повести на него и десятилетних детей: они все поймут.



Надо заметить, что хотя этот фильм о школьниках, он, скорее, предназначен для мужчин под 40, для ностальгирующих зрителей, у которых в детстве происходило что-то похожее.

— «Хорошего мальчика» называют «Курьером» XXI века. Его я, кстати, где-то в 10 лет и посмотрел.

— Мы уважаем этот фильм, но не подражали ему, хотя и слегка посматривали в ту сторону. Однако стоит сказать, что на нашей премьере впервые за долгие годы встретились Карен Шахназаров и Федор Дунаевский и первый спросил: «Ну что, сделаем “Курьера 2”?». Актер сказал: «Хорошо».



— Почему не видно продвижения «Хорошего мальчика»?

— Продвижение есть. Во-первых, мы размещаем рекламу на тех каналах, зрители которых соответствуют нашей целевой аудитории. Во-вторых, работаем с соцсетями, преимущественно «ВКонтакте». У одной только страницы в «Фейсбуке» за последнюю неделю охват увеличился то трех миллионов. Наш рекламный бюджет равняется 35 – 40 миллионам рублей: это не так много, как может казаться, но для такого фильма — вполне достаточно, особенно если работать на нужную аудиторию. 

— Влияет ли Гран-при «Кинотавра» на продвижение?

— Нет. Может быть, это важно для ценителей, для тех, кто читает новости и кому важен дополнительный знак качества. Чаще всего прокатчики не хотят ставить «лавровый венок» на афишу, чтобы не отпугивать зрителей. В концепцию же нашего постера он просто не вписался.

Василий Соловьев на КинотавреВасилий Соловьев на Кинотавре

— Как вы вышли на Disney в качестве дистрибьютора?

— Очень просто. Мы с самого начала хотели, чтобы у нас был мощный прокатчик. Антон Сиренко, генеральный директор WDSSPR, читал сценарий в 2011 году и не решился его поддержать, но в 2016 буквально влюбился в готовый фильм. Это к вопросу, как меняется время. 


Отрывок из фильма «Хороший мальчик» (реж. О. Карас)
 

Должен ли продюсер иметь диплом


— Когда ты говоришь «мы», ты имеешь в виду кинокомпанию «2D Целлулоид»?

— Конечно. 7 сентября 2010 года мы сидели в кафе с Мишей Местецким и обсуждали «Хорошего мальчика». Когда мы ударили по рукам, он пошел писать сценарий, а мы — регистрировать компанию. Какое-то время мы собирались в кафе и квартирах, а сейчас сидим в комнатке на Новом Арбате. 

Василий Соловьев на фестивале «Окно в Европу»Василий Соловьев на фестивале «Окно в Европу»​

— Правда ли то, что у тебя нет ни одного законченного высшего образования?

— Правда.

— И как ты живешь с этим? 

— Сначала я не окончил музыкальное училище, меня забрали в армию, и там я умудрился подрабатывать на НТВ. Годы летели быстро: я экстерном доучился в музучилище, получил диплом о среднем образовании и поступил на журфак МГУ. Так получилось, что в день экзамена по английскому языку у меня была командировка в Англию на турнир по гольфу. Я во всей России был единственным комментатором таких турниров и не мог подвести телекомпанию. На экзамен я не пришел. Затем я поступил в физкультурный институт на факультет спортивного менеджмента, но не смог там учиться. Телевидение выместило всё остальное.

На съемках  фильма «Хороший мальчик» На съемках  фильма «Хороший мальчик» 

В моем роде деятельности никто не спрашивает, есть ли у меня диплом. Всех интересует, подвешен ли у меня язык, есть ли у меня мешки под глазами и хороший костюм. Я уже не занимаюсь ни ведением мероприятий, ни спортивными комментариями. А в последнее время самый важный для меня вопрос — снял ли я хорошее кино или плохое. 

— Вы продюсировали такие громкие фильмы, как «Ледокол» и «Россия 88», но о вашей компании мало кто слышал. Профессия продюсера предполагает тщеславие?

— Тщеславны  все. Но когда ты погружаешься в работу, тщеславие отходит на второй план. Например, в случае с «Мальчиком», мы были готовы передать проект другим продюсерам, только бы попасть в индустрию. Да, сейчас никому не известно, что мы придумали «Ледокол», но что тут поделаешь. Все равно мы понимали, что такой большой фильм мы не потянем, в отличие от хорошего продюсера с опытом. 

Когда нам не хватало денег на постпродакшн «Мальчика», мы встали перед выбором: либо взять деньги в банке, либо пойти в Art Pictures. Мы склонялись ко второму, хотя и знали, что как только об этом узнает пресса, то начнутся звонки Рудовскому с просьбой рассказать о его проекте «Хороший мальчик». Так и произошло. Но я намеренно пошел на это, так как знал, что для проекта так будет лучше, ведь Art Pictures — это огромный ресурс, который будет толкать наш фильм вперед. 

Паулина Андреева и Федор Бондарчук на премьере фильма «Хороший мальчик»Паулина Андреева и Федор Бондарчук на премьере фильма «Хороший мальчик»

После премьеры светская хроника писала: «Паулина Андреева пришла поддержать новый проект Федора Бондарчука». Да и ради бога! Простые люди всё равно не поймут, кто такой Вася Соловьев, а профессионалы знают, кто придумал и тащил проект.

— Должен ли кинопродюсер знать все стадии кинопроизводства?

— Обязательно. За время работы на телевидении я изучил каждую кнопку на пульте. Меня уже не обхитришь, сказав, что монтаж занимает слишком много времени. Я писал тексты для новостей за десять минут. Когда ты знаешь все, включая грим и то, какой пиджак будет бликовать в кадре, ты можешь называть себя профессионалом. 

Учился я на практике. Начал на «России 88», продолжил на «Репетициях». Тогда закончить не удалось, так как мы не решились прокатывать фильм. Но, надеюсь, «Хороший мальчик» позволит мне его закончить и получить диплом продюсера. Виртуальный диплом. 

— Насколько продюсеру стоит вмешиваться в творческий процесс?

— По-разному. Все зависит от целей проекта. Если нужно раскрыть потенциал режиссера, дать ему возможность высказаться и попасть на фестивали, мы с партнерами остаемся в стороне. Если мы хотим сделать какой-то конкретный продукт, попасть в прокат, продать фильм на ТВ, то будем контролировать каждый шаг.

Василий Соловьев Василий Соловьев

Я умею принимать решения и отстаивать их перед кем угодно. Например, «Россия 88» и «Репетиции» — абсолютно авторские проекты, где от меня и других продюсеров нет ровным счетом ничего. «Хороший мальчик» процентов на 40 — кино продюсерское. Остальное — творчество и стечение обстоятельств.

 


Комментарии

Напишите комментарий первым!


Необходимо исправить следующие ошибки:


    Смотрите также

    Мы используем cookie-файлы, чтобы собирать статистику, которая помогает нам делать сайт лучше. Хорошо Подробнее