Практика

Как это снято: «Завтрак у Тиффани»

Вот уже 55 лет «Завтрак у Тиффани» является одним из самых модных блюд американского кинематографа. Повесть Капоте, сценарий Аксельрода, режиссура Эдвардса, игра Хепберн, музыка Манчини и другие ингредиенты новаторского ромкома — в нашем обзоре

  • 5 октября 2016
  • 15734
Маргарита Васильева

Драматургия: новаторский ромком с нетипичными героями и гэгами


Одноименная повесть, изданная в 1958 году, в литературном мире произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сам Норман Мейлер предрекал ей статус «классики» и называл Трумена Капоте «лучшим писателем поколения». Однако Голливуд восторгов не разделял и причислял книгу к разряду «не рекомендованных к экранизации». История о дружбе писателя нетрадиционной ориентации с предприимчивой девушкой не самого тяжелого поведения была по тем временам слишком скандальной и не обещала хороших кассовых сборов.

Тем не менее, нашлась пара рисковых начинающих продюсеров — Марти Джуроу и Ричард Шеперд — находящаяся в поисках по-настоящему прорывного материала. По их мнению, нестандартный сюжет мог привлечь внимание зрителей, надо только сделать его более удобоваримым. Так родилась идея превратить «Завтрака у Тиффани» в романтическую комедию, а безымянного рассказчика-гея — в героя-любовника, естественно — натурала. При заключении сделки о приобретении прав на экранизацию Трумену Капоте об этом обстоятельстве Джуроу-Шеперд на всякий случай не сообщили и развернули поиски подходящего сценариста — к их радости, писатель на эту роль даже не претендовал.

Трумен Капоте Трумен Капоте

Джордж Аксельрод, застрявший в амплуа автора легковесных комедий про глупых сексапильных блондинок вроде «Зуда седьмого года», проявил инициативу и предложил продюсерам свою кандидатуру, так как мечтал отделаться от славы «Мистера Титькина» и создать нечто действительно оригинальное. Шеперд и Джуроу от услуг Аксельрода отказались и пригласили на роль сценариста Самнера Лока Эллиота, которого они считали более серьезным литератором. Однако способности Эллиота не прошли испытания первым драфтом, и место, о котором грезил Аксельрод, вновь стало вакантным.

Чтобы занять его, комедиограф в спешном порядке сделал то, что не удалось предшественнику — придумал логичное развитие любовной линии, которой в первоисточнике не было. Трудность заключалась в том, что по стандартам ромкома 50-х, главным препятствием молодых влюбленных, как правило, была неприступность героини. Холли Голайтли, в псевдоним которой Капоте вложил суть ее устремлений — вечный праздник (Holliday) и легкая жизнь (go lightly) — подобными качествами не отличалась, а без конфликтов и преодолений романтической киноистории быть не может. Выход Аксельрод нашел, сделав главного героя своеобразным двойником самой Холли — мечтателем на содержании богатой покровительницы. Идея так понравилась продюсерам, что ни о каком другом сценаристе речи быть не могло.

Джордж АксельродДжордж Аксельрод

В своей работе Джордж Аксельрод старался уйти от провокативности повести Капоте, но вместе с тем — «дать под дых» двойным стандартам Голливуда, где в любовных историях секс между протагонистами мог случаться только после брака. В его версии «девица Голайтли», пусть не так прямолинейно как в книге, но очевидно — курсирует между мужчинами и подрабатывает эскортом, а вдобавок выказывает неслыханно несерьезное отношение к важнейшему общественному институту. Для Холли брак — не цель, а средство к достижению сугубо личных целей.

Кадры из фильма «Завтрак у Тиффани»Кадры из фильма «Завтрак у Тиффани»

От техасского мужа она сбежала, ведь он не мог обеспечить ей желаемого уровня благополучия. От новообретенной настоящей любви готова отказаться по той же причине. И это несмотря на то, что ради нее Пол становится благоразумным, работящим, порывает с жигольством и делает гравировку на кольце из пачки крекеров (еще одна тонкая сатирическая издевка Аксельрода над брачными условностями). Поистине возмутительная героиня! Даже слегка приглаженная Голайтли подрывала устои американского кино, в котором мужская распущенность была лишь поводом для шуток, а женская — табуировалась и демонизировалась. Заставить зрителя полюбить такого персонажа мог только грамотный кастинг.
 

Кастинг: Хепберн вместо Монро, Пеппард вместо Маккуина, Руни вместо японца, Эдвардс вместо мэтра


Кандидатуру Мэрилин Монро, на которой настаивал Капоте, Джуроу-Шеперд отмели сразу же (впрочем, для отвода глаз они все-таки связались с актрисой, но сниматься в «роли проститутки» ей запретила Пола Страсберг). В принятом тогда разделении женских кинохарактеров на «святых и шлюх», главный голливудский секс-символ воплощала скорее второй вариант, а создатели фильма стремились завуалировать темную сторону героини. «Обелить» образ Холли, по мнению продюсеров, была способна или Ширли МакЛейн, оказавшаяся в ту пору занятой в другой картине, или Джейн Фонда, но ее кандидатура отпала из-за слишком юного возраста.

Хотя актриса была старше (22), чем книжная Голайтли (19), экранную Холли хотели сделать более взрослой во избежание провокационных вопросов. Тогда Джуроу-Шеперд вспомнили о тридцатилетней Одри Хепберн, которая, безусловно, относилась к «лагерю святых». Несмотря на колоссальный гонорар в $750 тысяч, актриса долго раздумывала над предложением продюсеров, пока тем не удалось убедить ее, что Холли Голайтли — в первую очередь, мечтательная чудачка, а не девица легкого поведения.

Мэрилин Монро и Одри ХепбернМэрилин Монро и Одри Хепберн

Поиски режиссера начались лишь тогда, когда главная звезда была утверждена. В этой роли Шеперд и Джуроу видели Джона Франкенхаймера, но агент Хепберн Курт Фрингс завернул его кандидатуру. Мэтры вроде Уайлдера и Манкевича были заняты другими картинами, и создателям пришлось выбирать из постановщиков второго эшелона. Марти Джуроу пришло в голову пригласить Блэйка Эдвардса, чья лента «Операция “Нижняя юбка”» могла похвастаться участием самого Кэри Гранта и внушительными кассовыми сборами.

Эдвардс с радостью принял предложение, посчитав, что материал «…Тиффани» позволит ему снять картину в духе его кумира и признанного разрушителя шаблонов Билли Уайлдера. Подобно последнему, режиссер был еще и сценаристом, поэтому изменил некоторые моменты в сценарии Джорджа Аксельрода. В частности, он переписал финал, добавив драматический монолог Пола Варжака («…Куда ни беги — ты все равно прибежишь к самой себе»), и увеличил количество гэгов за счет дополнительных сцен с мистером Юниоши и тринадцатиминутной вечеринки, которая у Аксельрода была представлена лишь в общих чертах.



Своевольничать Эдвардс пытался и в вопросах кастинга. Так на главную мужскую роль он хотел «протащить» своего соратника Тони Кертиса, но в пику ему Курт Фрингс предложил Стива МакКуина. В итоге победил продюсерский диктат — Джуроу-Шеперд настояли на кандидатуре Джорджа Пеппарда, работой с которым в итоге осталась недовольна вся съемочная группа. По необъяснимой причине не самый известный актер считал себя главной звездой фильма и вел себя соответствующе.

Джордж Пеппард и Одри ХепбернДжордж Пеппард и Одри Хепберн

Однако одного актера Блэйку Эдвардсу все же удалось выбрать самостоятельно. Он убедил продюсеров, что даже японцу не удастся сыграть мистера Юниоши так искрометно, как это может сделать его давний товарищ, прирожденный комик Микки Руни. Вокруг его участия остроумный постановщик решил развернуть целую пиар-компанию. Так еще до съемок СМИ получили пресс-релиз «Парамаунт» о том, что в Голливуд ради роли в «Завтраке у Тиффани» летит японская суперзвезда Охэйо Аригато. А в начале съемочного процесса в газеты была пущена «утка» о том, что некий пронырливый журналист тайком проник на площадку и обнаружил там Микки Руни в образе японца. Забавно, что, несмотря на все эти старания, когда фильм был смонтирован, Шеперд, Джуроу и Аксельрод набросились на Эдвардса с критикой гэгов с Юниоши. Эпизоды показались им необязательными, а игра Руни — неубедительной. Тем не менее, из-за своей противоречивости сцены стали одной из главных изюминок фильма.



Еще одной изюминкой выступил крупный рыжий кот по кличке Кот или Безымянный, которого сыграл достаточно известный усатый актер Орэнджи, весивший 12 фунтов и обладавший той самой «бандитской мордой», воспетой Капоте. Между прочим, Орэнджи был выбран из 25 претендентов, участвовавших в кошачьем кастинге, проходившем 8 октября 1960 года в отеле «Коммодор». Свое решение дрессировщик Фрэнк Инн комментировал следующим образом: «Настоящий нью-йоркский котище — то, что нужно. Быстренько применим метод Ли Страсберга, — чтобы он поскорее вошел в образ».

Одри Хепберн и кот ОрэнджиОдри Хепберн и кот Орэнджи
 

Костюмы и локации: Живанши и «Тиффани»


Нью-Йорк в фильме тоже был самым настоящим. Среди основных локаций — квартира Холли Голайтли на 71-й улице в Верхнем Ист-Сайде, Центральный парк, Нью-Йоркская публичная библиотека и, конечно, ювелирный дом Tiffany & Co Store, расположенный на пересечении пятой Авеню и 57 East Street. К слову, создатели «Завтрака у Тиффани» стали первыми кинематографистами, добившимися разрешения на съемки внутри легендарного магазина. Для этого Марти Джуроу полгода вел переговоры с главой Tiffany & Co Уолтером Хоувингом, который согласился пустить группу в «святая святых» при условии, что Одри Хепберн примет участие в рекламной фотосессии для бутика.



Актриса в образе Холли Голайтли повысила престиж не только знаменитого ювелирного дома, но и французского модельера Юбера де Живанши. Ее сотрудничество с дизайнером началось еще в «Сабрине», а в «…Тиффани» достигло своего апогея. Наряды Одри стали визитной карточкой ленты и сейчас воспринимаются как элегантная классика, но в момент выхода фильма казались весьма экзотичными. Европейский шик на американке из штата Техас, разгуливающей по Нью-Йорку — по тем временам для такого художественного решения нужна была немалая смелость, и она оправдала себя сторицей. Воплощенная Хепберн Холли в стиле Живанши стала настоящей модной иконой и породила ряд продолжателей вроде Кэрри Брэдшоу из «Секса в большом городе» — знакового телепроекта конца 90-х и начала двухтысячных — прямого потомка «Завтрака у Тиффани» даже по линии отдельных сюжетных поворотов.

Одри ХепбернОдри Хепберн
 

Визуальное решение: вуайеризм и хореография


Образ девушки, изо всех сил стремящейся попасть в высшее общество, вышел столь запоминающимся еще и благодаря оператору Францу Планеру. Ранее он уже сотрудничал с Хепберн на фильмах «Римские каникулы», «История монахини» и «Непрощенная» и считался «единственным в мире, кто знал, как надо снимать Одри». При этом Планер вовсе не был «певцом гламура», не стремился к работе со звездами и больше всего ценил эстетику поэтического реализма.

На съемках фильма «Завтрак у Тиффани»

В визуальном решении «Тиффани» он старался совместить документальность с фиксацией образов, выходящих за рамки привычного. Показательна с этой точки зрения открывающая сцена, в которой камера-вуайерист наблюдает за одетой в вечернее платье от кутюр девушкой, одиноко встречающей рассвет, завтракая на ходу на фоне знаменитого ювелирного дома. Таким образом, эффект отстранения достигается за счет нетипичности самой ситуации. Чтобы погрузить зрителя в эту «нереальную реальность» и дать почувствовать себя подглядывающим, Планер прибегает (здесь и в других эпизодах) к чередованию субъективных планов с точки зрения персонажей с общими.



Мотив подглядывания вообще очень силен в фильме, где главная героиня, то подсматривает, пока весь город спит, в витрины за атрибутами красивой жизни, то — в окно за своим соседом.

Кадр из фильма  «Завтрак у Тиффани»Кадр из фильма «Завтрак у Тиффани»

Ну а в сцене вечеринки вуайеризм проявляется в выхватывании камерой пикантных деталей вроде танцующих женских бедер или выстроившихся в ряд ножек в элегантных туфлях. К слову, все эти будто бы случайные движения гостей Холли Голайтли были придуманы хореографом Мириам Нельсон, помогавшей Блэйку Эвардсу, который придерживался метода «спонтанной эффективности», в разработке мизансцен тринадцатиминутного эпизода.
 

Музыка: Свингующий джаз и Moon River


Хореография — для вечеринки дело важное, но вот без музыки — совсем никуда. Так в упомянутой сцене звучат свинговые ритмы авторства Генри Манчини — знаменитого джазмена и соратника Блэйка Эдвардса. Трудно поверить, но участие Манчини в «Тиффани» могло ограничиться лишь сочинением подобных фоновых композиций, а Холли Голайтли пела бы не Moon River, а какую-нибудь «песню космполитического типа с элегантным бродвейским звучанием». Таково было требование ведущего продюсера «Парамаунт» Марти Рэкина, настаивавшего, чтобы для написания главной темы фильма Эдвардс пригласил другого композитора.

Режиссер на уступки не пошел и включил в картину песню Манчини, созданную с учетом небольшого вокального диапазона Одри Хепберн. И именно она воспрепятствовала замене Moon River, о необходимости которой Рэкин заявил после просмотра смонтированной ленты. «Только через мой труп», — парировала актриса. К радости, всех киноманов и меломанов на такие жертвы студийные воротилы пойти не могли, и «чертова песня» стала не только лейтмотивом бессмертного фильма, но и важнейшим джазовым стандартом, пережившим множество интерпретаций самых разных музыкантов. Мы же послушаем ту самую, «простенькую» гитарную версию с вокалом незабываемой Одри Хепберн.



 


Комментарии

Напишите комментарий первым!


Необходимо исправить следующие ошибки:


    Смотрите также

    Мы используем cookie-файлы, чтобы собирать статистику, которая помогает нам делать сайт лучше. Хорошо Подробнее