Обзоры

Надо видеть: любимые фильмы Гильермо дель Торо

К 50-летнему юбилею автора «Хеллбоя», «Лабиринта Фавна» и «Тихоокеанского рубежа» мы нашли высказывания режиссера о важных фильмах, повлиявших на его творческий почерк

  • 9 октября 2014
  • 2961
Павел Орлов


 
01. «Трон в крови», «Рай и ад», «Ран» (Акира Куросава; 1957, 1964, 1985)



Куросава, будучи одним из самых важных мастеров, лучше всего реализовался в этих, наиболее возвышенных, пессимистичных и визуально ярких фильмах. Как ему удавалось быть столь экспрессивным и одновременно изысканным – для меня одна из величайших загадок.
 
02. «Седьмая печать», «Фани и Александр» (Ингмар Бергман; 1957, 1982)



Бергман как рассказчик воздействует на меня абсолютно гипнотически. Эти два фильма строятся как детские сказки, которые излагает невозможно старый и мудрый человек. «Фанни и Александр» – это Диккенс, Ганс Христиан Андерсен и Жан Кальвин в одном флаконе. Обе истории объединяет фантастическая образность и острое ощущение страха. Кроме того, меня всегда удивляло, что юмор и комедийные элементы «Седьмой печати» остаются незамеченными из-за сложившейся репутации фильма, как образца «серьезного» арт-кино.
 
03. «Большие надежды», «Оливер Твист» (Дэвид Лин; 1946, 1948)



Большинство людей помнят Дэвида Лина за его крупномасштабные эпопеи «Доктор Живаго», «Лоуренс Аравийский» и «Мост через реку Квай». Но в своих ранних фильмах он более точен и поэтичен. Обе ленты посвящены величию духа, и наполнены абсолютно магическими моментами… В некоторых местах и той, и другой картины Лин удачно балансирует на грани лиризма и ужаса.
 
04. «Бандиты во времени», «Бразилия» (Терри Гиллиам; 1981, 1985)



Терри Гиллиам – это живой гений, потенциал которого напрасно растрачивается с каждым проектом, который ему не удается довести до конца. Лучшим доказательством гениальности Гиллиама могут служить вот эти два его ранних шедевра. Гиллиам – рассказчик, переполненный визуальными образами и наделенный диким, необузданным воображением. Он понимает, что т.н. «дурной вкус» является декларацией независимости от скромного обаяния буржуазии. Он словно ходит по канату без страховки и приглашает нас в свой мир, сцепленный лишь его собственной верой в возможность той истории, которую он рассказывает.
 
05. «Женщина-демон», «Черные кошки в бамбуковых зарослях» (Канэто Синдо; 1964, 1968)



Ужас и страсть, смерть и похоть идут рука об руку в этих фильмах Канэто Синдо. Я впервые увидел их лет в 10, и они причинили серьезный вред моей психике. Оба фильма – прекрасные истории, глубоко укорененные в японском фольклоре, но при этом абсолютно современные в их отражении сексуальности и насилия.
 
06. «Тропы славы», «Спартак» (Стэнли Кубрик; 1957, 1960)



Кубрик обладал зловещим умом. Суть его подхода к кинопроизводству остается тайной… Два этих фильма красноречиво раскрывают тему человека, осмелившегося бросить вызов ходу истории. Оба, кстати, в свое время подняли планку исторического кино на новый уровень.
 
07. «Странствия Салливана», «Только ваш» (Престон Стерджес; 1941, 1948)



Свеча, которая горит в два раза ярче, горит в два раза короче. Фильмы Стерждеса и его головокружительная, витиеватая карьера подтверждают эту истину. Два названных фильма – шедевры, наполненные сумасшедшей энергетикой. «Странстия Салливана» к тому же можно назвать глубоко личным размышлением на тему роли режиссера как создателя развлечений. За эту тему ведь многие брались, но по-настоящему раскрыть ее удалось лишь Стерждесу.
 
08. «Вампир: Сон Алена Грея» (Карл Теодор Дрейер; 1932)



«Вампир» – это, то, что называют momento mori, мрачное напоминание о смерти как отправной точке освобождения духа. Как и любое momento mori, он изобилует жуткими образами, вроде черепов, косы и т.п., чтобы потрясти прекрасными, непостижимой красоты изображениями в финале.
 
09. «Ведьмы» (Беньямин Кристенсен; 1922)



«Ведьмы» – это киношный эквивалент дьявольских гравюр Брейгеля или полотен Босха.
 
10. «Невеста Франкенштейна» (Джеймс Уэйл; 1935)



«Невеста Франкенштейна» абсолютный идеал. В ней есть невинность и красота сказки, но в то же время – мрачность готического романа. Такое сочетание воздействует необычайно сильно. 


Комментарии

Напишите комментарий первым!


Необходимо исправить следующие ошибки:


    Смотрите также

    Мы используем cookie-файлы, чтобы собирать статистику, которая помогает нам делать сайт лучше. Хорошо Подробнее