Практика

Мастер: Михаил Ромм

Отмечаем 115 лет со дня рождения мастера, давшего путевку в кинематографическую жизнь Андрею Тарковскому и Василию Шукшину. Вспоминаем, чем отличался почерк самого Михаила Ромма – классика и новатора, публициста и тонкого психолога

  • 24 января 2016
  • 3175
Маргарита Васильева

Синкретизм и постоянство

 
Уже в начале творческой биографии будущий классик советского кино тяготел к различным видам искусства. Профессиональный скульптор Михаил Ромм пробовал свои силы в литературе, журналистике и театре. Так сформировалось синкретическое по своей природе творческое дарование режиссера, а кинематограф стал идеальной платформой для его воплощения. Закономерно, что экранное наследие Ромма оказалось таким же разносторонним, как и личность его автора. Путь мастера в кино начался в 1934 году немой социальной драмой «Пышка» (закрывшей, кстати, дозвуковую эру отечественного кино), а завершился новаторским документальным фильмом «Обыкновенный фашизм» (1966). Однако при всей эклектике жанров и стилей в работах Ромма существует определенная преемственность. Например, обязательным компонентом роммовского кино являются межкадровые пояснительные титры – своеобразное наследие дебютного немого фильма.
Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма  «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Также для него характерны постоянные подсказки в виде газетных отрывков, писем и авторских ремарок (письменный и устный закадровый текст), что подчеркивает связь режиссера с литературной традицией, которой мастер никогда не изменял, как и черно-белой пленке. Образование скульптора угадывается в том, как объемно и рельефно Ромм организует предметную среду, как заботится о том, чтобы лица в кадре выглядели фактурными.
 
Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма  «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Камерность и размах


Постоянство режиссера проявилось и в его приверженности павильонным съемкам. Ромм с его театральным прошлым и опытом создания «Пышки» в холодных помещениях строящегося «Мосфильма» на протяжении всей карьеры предпочитал декорации натуре, а камерность локаций окупал масштабностью психологических портретов. Пространственные ограничения преодолеваются в фильмах мастера с помощью построения глубинной мизансцены, разнообразных ракурсов съемки, резкого чередования планов по крупности и использования многочисленных лестниц, арок и зеркал. Во многом из-за насыщенности внутрикадрового пространства и контрастного павильонного освещения сама действительность в роммовских фильмах кажется предельно концентрированной и даже гиперреалистичной – будь то интерьеры шикарного ресторана в «Мечте» или машинный антураж физической лаборатории в «Девяти днях одного года».     
 
Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма  «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма  «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма «9 дней одного года»

Наряду с камерностью для кинематографа Михаила Ромма характерен размах в изображении массовых сцен – например, штурма Зимнего дворца в картине «Ленин в Октябре» (1937).  Растиражированные кадры со временем стали восприниматься зрителями как хроникальные, хотя снимались в павильонах «Мосфильма». Для создания масштабной сцены использовались колонны, люстры и двери из старого студийного реквизита, а также гипсовые копии скульптур, взятые напрокат из музея. Лестница, по которой бегут матросы, осталась от съемок «Цирка» Григория Александрова. Импровизированный «Зимний» соорудили за две недели, и это далеко не единственный производственный рекорд эпохального исторического полотна, созданного за два месяца и двадцать дней. Все массовые сцены с участием Владимира Ильича (Борис Щукин) сняты с первого дубля, чем, по воспоминаниям Ромма, и объясняется их неподдельная эмоциональность.


«Ленин в октябре», финальная массовая сцена
 

«Стиль эпохи» и злободневность


Хотя за некоторые картины Михаила Ромма обвиняют в конъюнктурности и следованию госзаказу, именно по его фильмам можно составить наглядное представление о таком непростом понятии, как «стиль эпохи». Все важные работы мастера, поразительно тонко чувствовавшего веяния времени, становились вехами в истории советского кино. Экранизация рассказа Мопассана «Пышка» оказалась последней немой лентой. Редкий пример натурных съемок (они проходили в пустыне Каракум) в фильмографии Ромма – истерн «Тринадцать» (1936) – открыл целое направление так называемого «пустынного кино» о борьбе с басмачами. «Ленин в Октябре» стал первым звуковым фильмом о вожде мирового пролетариата. «Мечта», задуманная еще в конце 30-х годов как отклик на события на Западной Украине (тогда принадлежавшей Польше), вышла на экраны в 1943 году и, несмотря на актуальный идеологический посыл, отличалась от традиционных духоподъемных картин того времени интересом к банальным и вечным проблемам «маленьких людей». Военная драма «Человек № 217» (1944) прозвучала как едва ли не первый в мировом киноискусстве антифашистский фильм-обвинение. Намеченные в ленте темы позже разовьются в монтажной картине «Обыкновенный фашизм» (1966), признанной вершиной творчества Михаила Ромма.
Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма «9 дней одного года»

Кадр из фильма  «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Обыкновенный фашизм»

Кадр из фильма «Обыкновенный фашизм»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Кадр из фильма «Человек №217»

Кадр из фильма «Человек №217»

Но, пожалуй, самой показательной с точки зрения «стиля эпохи» стала лента «Девять дней одного года» (1961). В ней классик публицистического советского кино отказался от строгой драматургии и прямолинейности как на уровне формы, так и содержания. Внутренний монолог, свободная композиция, гармонично связанная с течением самой жизни, в которой важным оказывается любой день, даже ничем не примечательный, разнообразие операторских приемов и визуальная емкость кадра вместо вербальной нарративности, сосредоточенность на чувствах и мыслях героев – в картине сплелись все приметы «шестидесятнического кинематографа». И снова он едва ли не первым затронул в кино глобальный вопрос о том, что несет человечеству развитие ядерной физики.

Иллюстрация «9 дней_стена»
 
Продемонстрировав владение европейским киноязыком (самая прямая ассоциация здесь – «Хиросима, любовь моя» Алена Рене), Ромм сохранил такие незыблемые константы своего почерка как фигура рассказчика и пояснительность. К слову, анализируя «Девять дней одного года», необходимость последней сам мастер ставил под сомнение: «В этой же картине были две реплики диалога. Когда Гусев приехал к отцу, тот его спрашивает: «Ты бомбу делал?» Сын отвечает: «Делал!» Когда диалог ограничивался только этими двумя репликами, это был настоящий кинематограф. Возникало множество дополнительных мыслей, зрителю как бы говорили: думай сам! И это было хорошо сыграно Баталовым и Сергеевым, дополнительных разъяснений не было нужно. Но я, который так долго находился в плену у театра, добавил разъяснительный текст. Напрасно добавил, не нужно было этого делать».


Гуманизм и коллективный портрет


Пожалуй, главная особенность творческой индивидуальности Михаила Ромма – его незыблемая вера в человечество. Герои роммовского кино – люди честные, одухотворенные и верные идеалам. Отрицательные персонажи служат лишь фоном, неким собирательным носителем пороков, которые, по убеждению режиссера-гуманиста, общество (преимущественно советское) способно преодолеть. Отсюда – склонность мастера создавать  коллективные портреты, впервые запечатленные еще в «Пышке», где «буржуазное зло» воплощалось на примере «омерзительной девятки» французских патриотов. Пройдя разные стадии, прием окончательно кристаллизовался в «Обыкновенном фашизме», где марширующие воины Третьего рейха и надзиратели концлагерей, олицетворяют крайнюю степень потери индивидуальности в толпе. Другими словами, лица участников коллективного портрета становятся предельно неразличимыми.
Кадр из фильма  «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Ленин в октябре»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Мечта»

Кадр из фильма «Обыкновенный фашизм»

Кадр из фильма «Обыкновенный фашизм»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Пышка»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Кадр из фильма «Тринадцать»

Другим полюсом социально ориентированного творчества Михаила Ромма являются выдающиеся личности, с которыми автор связывал веру в светлое будущее человечества. Самый транспорантный пример здесь – Владимир Ильич Ленин, который внешне ничем не отличается от самых обычных людей (чем и подкупает), но сочетает в себе все самые лучшие их качества, а значит, может осуществить любые надежды.

Кадр из фильма  «Ленин в октябре»Кадр из фильма  «Ленин в октябре»

Сложнее дело обстоит с друзьями-антагонистами из «Девяти дней одного года», чьи образы гораздо многомернее героев раннего периода творчества Ромма. Физик-ядерщик Гусев (Алексей Баталов) полностью подчинил свою жизнь науке и готов умереть ради нее. Работая на благо всего человечества, он постоянно забывает не только о себе, но и о родных людях. Однако даже он способен на душевную теплоту и не чужд простым радостям жизни, что доказывает финальная записка.
 
Кадр из фильма «9 дней одного года»Кадр из фильма «9 дней одного года»

Коллега и друг Гусева Куликов (Иннокентий Смоктуновский) несет в себе черты сомневающейся московской интеллигенции 60-х. Его взгляды далеко не так однозначны, как позиция выходца из деревни Гусева, безоговорочно верящего в человечество. Рассуждающий об умственной деградации населения Куликов, впрочем, часто оказывается более добрым и отзывчивым, чем Гусев. Двойственность героев лучше всего укладывается в концепцию о том, что вместе персонажи Баталова и Смоктуновского представляют собой две стороны одной души, а возможно, и альтер-эго самого режиссера.

Алексей Баталов (спиной), Михаил Ромм, Иннокентий СмоктуновскийАлексей Баталов (спиной), Михаил Ромм (в центре), Иннокентий Смоктуновский

Учитывая, что приступая к работе над фильмом «Девять дней одного года», Михаил Ильич дал клятву «ставить только о своей стране, только о тех вопросах, которые его волнуют, и только о людях, которые ему интересны», в данную теорию совсем несложно поверить. Ну а то, что эти три основных принципа соблюдены во всех значимых фильмах Ромма, и вовсе не подлежит сомнению.

 


Комментарии

Напишите комментарий первым!


Необходимо исправить следующие ошибки:


    Смотрите также

    Популярное
    Практика

    Приемы: Голландский угол

    Заваливаем горизонт правильно: для чего в кино нужен голландский угол и почему им стоит пользоваться в меру

    • 11 июля
    • 3965
    Практика

    5 незаменимых человек на съемках микробюджетного проекта

    Насколько большой должна быть команда и какие члены команды самые незаменимые на съемочной площадке — это, пожалуй, самые частые вопросы, которые задают люди, занимающиеся финансированием фильмов с предельно низким бюджетом

    • 21 июля
    • 2417
    Техника

    Как две компании меняют будущее визуальных эффектов

    Хромакей и ротоскоп в скором времени отправятся на свалку истории, но в чем подвох?

    • 18 июля
    • 2380
    Практика

    Как это снято: «Робокоп»

    Отмечаем тридцатилетие «Робокопа» Пола Верховена и разбираемся, как режиссеру, который не любит кинофантастику, удалось создать один из ярчайших образцов жанра. Сатира, натурализм, библейские темы и хитроумные спецэффекты – в фильме голландца и в нашем обзоре

    • 17 июля
    • 1930
    Обзоры

    10 великих неснятых фильмов

    Часто любопытнейшие кинопроекты в силу тех или иных причин не доходят до экрана. Вспоминаем несостоявшиеся картины, которые могли бы изменить историю кино: «Наполеон» Кубрика, советский фильм Антониони, «Мастер и Маргарита» Климова и многое другое

    • 15 июля
    • 1411
    Практика

    Как Пол Маклис монтировал «Малыша на драйве» прямо на площадке

    Монтажная тележка, работа на обочине дороги и поездки на съемочном трейлере: что ждать монтажеру, который вынужден присутствовать на съемках каждый день

    • 13 июля
    • 1294