Слова

«Идея, энтузиазм и немножко везения – за счет этого все и получилось»

Писатель и режиссер Владимир Козлов о независимом кино для молодежи, о плюсах отсутствия на съемочной площадке профессионалов, а также о Путине, как о детали времени.

  • 13 января 2014
  • 699
Павел Орлов

Продолжая исследовать феномен независимого российского кино, tvkinoradio.ru пообщался с писателем Владимиром Козловым, недавно дебютировавшем в режиссуре драмой «Десятка» о жизни подростка в провинциальном городе. Снятая за восемь дней на собственные деньги горсткой непрофессионалов, лента успела получить от критиков звание одного из самых важных фильмов прошедшего года.

- Как Вы пришли от литературы к кино?
- Это долгая история. Больше 10 лет назад режиссер Андрей Прошкин прочитал мою первую книгу «Гопники» и пригласил меня переписывать сценарий его фильма «Игры мотыльков». Это было мое первое столкновение с кино. До этого кино мне было интересно только как зрителю. Но когда я сам в этом процессе поучаствовал, меня зацепило, затянуло, и я подумал, что хорошо было бы сделать что-то самому. Время шло, у меня возникали какие-то идеи, было даже несколько написанных сценариев, с которыми я пытался стучаться в киноиндустрию, но ничего из этого не получалось. К счастью, со временем стали активно использоваться цифровые камеры.
Где-то два с половиной года назад мне написал из Челябинска продюсер Евгений Графов, что хочет права на роман «Плацкарт». Права уже были проданы, но сам факт, что человек хочет снять по мотивам моей книги безбюджетный полнометражный фильм заставил меня задуматься. Я стал прикидывать, по какой другой книге можно снять такое кино. У меня во всех произведениях действие происходит в прошлом – прошлое восстанавливать в таком проекте нельзя. Повесть «Десятка» – действие тоже вроде как происходит в прошлом, но история универсальная, её можно перенести в наше время. Я написал сценарий, Евгений стал продюсером и вторым режиссером, вытянул на себе все, что касалось локейшенов и кастинга. Ну и съемки прошли на каком-то безумном драйве, энтузиазме, за восемь дней, абсолютно по-партизански, без каких-либо разрешений, о которых мы даже не думали. Идея, энтузиазм и немножко везения – за счет этого все и получилось.

- Перед тем, как снять «Десятку», Вы как-то осваивали кинорежиссуру?
- После того как я заинтересовался кино, я поступил в малоизвестную европейскую киношколу, Prague Film School, где проучился около года. Там был такой очень интенсивный курс, на котором за год дают с нуля огромное количество всяких знаний, касающихся кино. В общем, какие-то основы я оттуда ухватил. Конечно, это помогло, поскольку чтобы сделать фильм хотя бы какие-то базовые вещи нужно знать: как монтировать, где ставить камеру, ну и так далее.



- К сегодняшнему моменту Вы можете сказать, что в полной мере осознаете себя режиссером?
- Пока нет. Я могу сказать, что я писатель, который снял фильм и хочет снимать еще. Режиссер – это все-таки слово для меня значащее многое. Кто хочет, тот себя так называет. Я пока – нет.

- Фильм был снят, как Вы сказали, за восемь дней. Чтобы уложиться в столь сжатые сроки, съемкам предшествовала какая-то детальная подготовка?
- Да практически нет. Я мог приехать в Челябинск только на ограниченное количество дней. Когда я приехал, мы провели общее собрание, я пообщался с актерами, с операторами, обсудили гардероб, решили какая примерно будет картинка, и, собственно, все, потом мы начали снимать. 

- С какими трудностями Вы столкнулись во время съемок и как Вы с ними справлялись?
- Как известно, самый страшный съемочный день – это всегда первый. Мы должны были снимать сцену в квартире. Утро, понедельник. И никого нет – все опаздывают. Первая приходит девушка, которая вызвалась быть гримером, а даже гримировать еще некого. Вот это было страшно. В тот же день нужно было снимать сцену на стадионе – мы думали, нас туда пустят без проблем, а нас не пустили. Ну, мы на ходу выкрутились – герои просто сели перед этим стадионом. Когда мы это сняли, вот тогда уже все стало как-то более-менее нормально, мы вошли в этот безумный график, начинали рано утром, заканчивали поздно вечером, и уже было не так страшно.



- Время действия Вашей повести – 90-е годы. Были ли сложности с перенесением истории в наши дни?
- Трудности были в деталях. Как придумать детали, приметы времени, которые бы не мешали истории, а наоборот, помогали бы ей. В повести были, к примеру, талоны, то есть, вещи продавались по талонам. К истории это прямого отношения не имело, но подобные детали создавали фон. Их выбросить – история окажется пустой, даже, наверное, фальшивой. Поэтому искали какие-то современные детали, Путин, к примеру, упоминается, что-то еще.  

- Вы ставили при этом цель отразить реальность сегодняшнего дня?
- Да, конечно. Пожалуй, с самого начала задавалась такая идея, что это должен быть фильм о сегодняшней России. Но фильм не только об этом, он в том числе о современной России.

- Расскажите о ситуации с прокатом «Десятки».
- Зная, что происходит у нас с прокатом фильмов некоммерческих, неформатных, арт-хаусных, мы даже особо и не пытались ничего сделать, не обращались за прокатным удостоверением. Мы устраивали премьерные показы в разных городах, где нам помогали все организовать. Ну и плюс фестивали. К счастью, фильм попал на довольно большое количество фестивалей. Боюсь, что в сегодняшней ситуации, когда не существует какой-то альтернативной системы проката для подобного неформатного кино, никаких иных шансов дойти до зрителя у нас нет. Мы, конечно, хотим попробовать получить прокатное удостоверение. Но все же, мне кажется, такое кино сейчас больше смотрят в интернете. Поэтому мы хотим договориться с каким-нибудь легальным интернет-кинотеатром, чтобы зритель мог смотреть фильм бесплатно. Наверное, все-таки такое кино нужно. 



- Если такое кино нужно, что, на Ваш взгляд, мешает его прокату, и как эту ситуацию можно исправить?
- На наш фильм приходили люди, которые абсолютно не смотрят арт-хаусное неформатное кино. Обычные молодые ребята говорили, что им понравилось, что им было интересно. Да мне и не кажется, что «Десятка» это такой уж арт-хаусный фильм. Думаю, работают стереотипы прокатчиков, стереотипы дистрибьюторов, которые разбить очень тяжело. У нас очень мало фильмов о сегодняшней российской реальности, почти нет фильмов о молодежи, в которых бы действовали молодые герои, с которыми бы обычные простые ребята где-нибудь в Челябинске, Новосибирске, Омске, Томске, Красноярке и других городах могли бы себя идентифицировать. Поэтому это мог бы быть и прокатный фильм для какой-то ограниченной аудитории, на которую просто очень сложно выйти. У нас какая-то такая странная фрагментация, когда есть голливудские блокбастеры и есть фестивальное кино. Должен же быть какой-то другой сектор, какая-то другая ниша, которая не вписывается в эти стереотипы. Идеально было бы, если бы создавалась альтернативная система проката, если были бы особые кинотеатры. А так, доказать прокатчикам, что такой фильм как наш может быть кому-то интересен – очень сложно. Для нас главное, что все-таки мы этот фильм сделали, и что его какие-то люди уже увидели.

- Подобных безбюджетных картин становится все больше. На Ваш взгляд, в какой степени можно говорить о том, что за такими фильмами стоит будущее российского кино?
- Я очень хочу в это верить. Мне вообще нравится эта идея, поскольку мне кажется, что все эти гонки за бюджетами, за сборами, следование процедурам стандартного кинопроизводства отходят в прошлое. Мир меняется, меняются технологии и меняется кинематограф. Ясно, что киноиндустрия по-своему сопротивляется этому. Но все меняется, и я очень хочу верить в то, что действительно есть будущее у безбюджетного, микробюджетного и малобюджетного кино, что у него есть свой зритель, что такие фильмы будут находить свою аудиторию в интернете, и что будет все-таки создаваться какая-то альтернативная система кинотеатрального проката.

Фотографии: © Александр Пролетарский


Комментарии

Напишите комментарий первым!


Необходимо исправить следующие ошибки:


    Смотрите также