Слова

​«Мы продвигаем честное авторство»

Программный директор «Артдокфеста» ВИКТОРИЯ БЕЛОПОЛЬСКАЯ о кинофестивалях как альтернативном прокате, об отборе фильмов как акте волюнтаризма и о госфинансировании как о загадке.

  • 3 декабря 2013
  • 555
Павел Орлов

В самом разгаре крупнейший российский фестиваль документального кино «Артдокфест». tvkinoradio.ru поговорил с программным директором смотра кинокритиком ВИКТОРИЕЙ БЕЛОПОЛЬСКОЙ о насущных вопросах отечественной документалистики.


- «Артодкфест» проходит уже в 7-ой раз. На Ваш взгляд, какое место фестиваль занимает в современном российском кинопроцессе?
- Понимаете, в стране, где не существует индустрии документального кино, нет цепочки между идеей и бокс-офисом, наш фестиваль неминуемо становится а) культурной инициативой и б) прокатной площадкой. Современный российский кинопроцесс разделяется в его встречах со зрителем на две части: первая часть – ничтожный прокат обычного художественного кино, не блокбастеров, и вторая часть – широчайший теперь уже фестивальный прокат. В ситуации, когда традиционные кинотеатры заняты по большому счету киноаттракционами, фестивали осуществляют функцию альтернативного проката. Это тенденция всемирная – не зря фестивали есть сегодня во всех более-менее крупных городах мира. И Россия движется совершенно в русле той же тенденции. У «Артдокфеста» в этом смысле нет никаких особых амбиций. Мы считаем себя прокатной площадкой, мы – тот самый альтернативный прокат. Просто мы прокатываем определенное кино. Как я его называю – «кино честных авторов». Мы продвигаем честное авторство. Те есть, с одной стороны в этих фильмах подразумевается демонстрация авторского художественного решения. А с другой стороны – это честное кино, вот просто по-человечески честное, которое не делается из установок вроде, грубо говоря, «православный фильм».
 
- Если кинофестивали стали для документального кино альтернативой проката, возможно ли все-таки создание в России системы проката документального кино?
- Вы знаете, мне кажется, что это вообще порочная идея. Нигде в мире она не проходила. Это просто не нужно. Вот что такое прокат? Прокат – это когда зритель имеет возможность увидеть фильм. В этом смысле я верю в Video on Demand, я верю в киноклубы, верю в то, что количество кинонедель будет расти, я верю во все кроме регулярного кинопроката. Он для документального кино вообще смысла никакого не имеет. Я замечательно отношусь к инициативе Софьи Гудковой и московского правительства - к Центру документального кино. Но там же пять человек в зале сидит, всегда. Потому что документальное кино в зрительских головах может существовать только в пиар-сопровождении, как некое событие, ему необходима event-ность. Собственно, обратите внимание на страны, которые все время предпринимают какие-то героические усилия по внедрению документального кино в традиционный прокат. Я не имею ввиду США, потому что американское документальное кино, которое идет в широком прокате, это совершенно особая категория. Я имею ввиду, например, Францию. Там подобные попытки все время сопровождаются какой-то бесконечной финансовой поддержкой государства, но, как правило, накрываются медным тазом.


 
- Как происходит отбор картин в программу «Артдокфеста», и каковы критерии?
- Отбор картин происходит волюнтаристски. Есть правда один объективный критерий – в конкурс мы берем картины, у которых не было российских премьер. Дальше включаются критерии очень субъективные. Если в двух словах, то с нашей точки зрения оценивается художественное качество фильма. Мы отбираем картины на свой вкус, и это вкус людей с определенными пристрастиями и определенными жизненными позициями. Но мы ни в коем случае не претендуем на то, что являемся какой-то истиной в последней инстанции.
 
- При этом жюри фестиваля традиционно составляют люди не связанные с документальным кино. Почему?
- Таким образом мы выводим документальное кино из гетто. Нам важно, чтобы, условно говоря, Сергей Соловьев или Андрей Звягинцев или какой-нибудь театральный человек увидели и признали, что под верхушкой айсберга, вроде Майкла Мура, существует целая махина документального кино, отражающая и художественные, и политические, и общественные процессы.


 
- Можете ли Вы по программе фестиваля этого года определить какую-то тенденцию развития документалистики в плане тематики, особенностей киноязыка и т.д.?
- Для меня самое важное сейчас, что уходит то, что было приоритетным для наших документалистов еще два года назад. Тогда они как бы только открывали для себя физическую реальность – многие авторы офанаривали от того, что видели, снимали это, а потом не знали, что с этим делать. Их работы были лишены смысла для зрителя, потому что в них отсутствовала драматургия, отсутствовали истории. Это, конечно, сказывалось влияние того, что в документальное кино пришло много людей на энтузиазме, которые совершенно не знали, что такое документалистика. Сейчас же появились другие люди. Появились авторы, которые понимают, что подлинное документальное кино предъявляет людям неповторимое, то, что только автор мог увидеть своими глазами, авторскую версию произошедшего. Люди вернулись к тому, что фильм – это трансляция их авторской реальности, а не вообще физической реальности. Иными словами, я считаю, что в документальное кино возвращается автор, и это самая радостная тенденция. Именно это мне кажется сейчас самым важным, потому что в искусстве важнее всего тот человек, который его создает.
 
- В этом году в рамках фестиваля впервые появилась программа «АртдокСеть». С чем связано ее появление?
- С нашими попытками популяризировать разные площадки показа документального кино. Пока мы хотим просто обозначить, что вот есть такая площадка. Что из этого получится – пока не совсем ясно. Как эта площадка будет развиваться, будет ли она существовать в нынешнем виде, когда туда фильмы попадают стихийно от стихийных создателей, или она будет как-то цивилизоваться – не знаю. Мы просто хотели обратить внимание на то, что вот документальное кино существует и на такой платформе тоже.
 
- В художественном кино в последнее время все активнее применяется система финансирования через краудфандинг. Насколько она применима в документалистике?
- В документальном кино в мире эта схема вполне применима. Потому что денег-то нужно не много, и люди заявляют какие-то важные, волнующие окружающих темы. У нас же эта схема не работает. У нас общество не развито, оно не отвечает за свою судьбу, оно не хочет думать о том, что с ним происходит, поэтому оно не будет финансировать кино, которое в свою очередь может помочь обществу. У нас пока финансируется только прямое действие. Ну, например, люди поддерживают Навального и его действия через web-кошельки. Документальное же кино в сознании людей не осуществляет действие, не является рычагом. Для нашего общества документальное кино – это не рычаг, потому что в нашей стране мысль – не рычаг, только факт – рычаг. Факт – обнаружил чью-то квартиру в Майами – вот это дело. А привлек внимание к проблеме – это не дело.
 
- На Ваш взгляд государственной поддержки документального кино в России достаточно?
- Да, государственной поддержки в ее объемах на сегодня, конечно, достаточно. В ее огромных, просто нечеловеческих, бездарно сливаемых в унитаз объемах. То есть если эту поддержку использовать с умом, то ее конечно хватит. Они ведь огромные деньги тратят, но хрен знает на что. Просто потому, что нет системы. Пока, к примеру, не будет изменена система экспертизы проектов на различных этапах производства, ничего не изменится.


 
- Учитывая объемы государственного финансирования, можно ли говорить о цензуре в российской документалистике?
- Во всяком случае, то чем они там в Минкульте занимаются, не называется политической цензурой. Просто вся структура подчинена другому, не политическим интересам, а интересам отдельных чиновничьих кланов, индивидуальных банковских счетов и так далее. Цели создания верноподданнических произведений, в духе северокорейских кинематографистов, там нет. Но у нас же как все устроено – существуют государственные деньги и никаких больше. Все остальные деньги, которые могли бы поступать в эту сферу, туда не поступают, потому что эта сфера прочно ассоциируется с политической активностью, а у нас богатые люди и их фонды богаты, потому что им разрешили быть богатыми. А к Ходорковскому никто не хочет. К сожалению, документальное кино у нас ассоциируется в большей степени с политической активностью, чем с авторским высказыванием.
 
- По каким критериям государство распределяет финансирование кинофестивалей?
- Вот понимаете, для меня это главная загадка современности. По каким критериям распределяется финансирование – я не знаю. По всей видимости, никаких критериев-то и нет. Вот Никита Сергеевич (Михалков - tvkinoradio.ru) пошел, ударил ногой в дверь, и Московскому кинофестивалю отвалили. Кто не умеет правильно и с правильной периодичностью туда бить – тому и не отваливают. Вот у нас существует потрясающий фестиваль «Флаэртиана» - единственный полностью документальный международный фестиваль, с прекрасной программой, который хорошо знают за рубежом. Этот фестиваль ни разу не получал ничего от государства, в этом году первый раз получил целый один миллион рублей, и то случайно. Объяснить это совершенно невозможно. КиноСоюз, помнится, составил рейтинг кинофестивалей по оценке профессионалов. Минкульт обещал до какой-то степени руководствоваться этим рейтингом – он руководствуется им строго до наоборот.
 
- На Ваш взгляд, с какими трудностями сегодня сталкиваются кинематографисты, желающие снимать документальное кино?
- Я думаю, это трудности внутреннего характера, личностные проблемы. Надо иметь свою собственную систему ценностей, собственную систему жизненных иерархий, необходимо быть внутренне независимым человеком и уметь видеть в реальности нечто неповторимое, то, что можешь увидеть и передать только ты. Все остальное, в общем-то, прилагается. К примеру, люди сделали картину «Нефть» будучи сотрудниками какой-то нефтяной компании. Эти люди вообще никто в кинематографическом смысле. Но у них есть понимание этой реальности нефтедобычи, ее физики, ее устройства, и есть вкус к ней. Поэтому они транслируют свою версию этой реальности. Пока человек не является достаточно зрелым, чтобы сформулировать собственную версию реальности, ничего у него не выйдет.


Комментарии

Напишите комментарий первым!


Необходимо исправить следующие ошибки:


    Смотрите также