Слова

«По рынку должна идти слава, что эта студия всегда защищает свои права»

Эксперт по интеллектуальной собственности Павел Катков рассказал tvkinoradio.ru про новые поправки, внесенные в «антипиратский» закон, русский аналог лицензии Creative Commons и юридические аспекты, которые необходимо знать каждому автору

  • 14 июля 2015
  • 1349
Евгений Белов

Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности
Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности / Фото: Таша Беляева


– Что является объектом авторского права?
 
– Терминологически правильно говорить «интеллектуальная собственность» или «интеллектуальные права», потому что кроме авторских прав существуют смежные права, например, право исполнителя. Великие классические композиторы давно ушли из жизни, однако если их бессмертные произведения исполняет, скажем, Ванесса Мэй, то она является обладательницей смежного права на исполнение. В целом, можно выделить три направления в праве интеллектуальной собственности:

1) копирайт – авторские смежные права (сюда относятся кино, музыка, литература, фотография, архитектурные произведения, веб-направления, дизайн и другие объекты авторских и смежных прав);
2) промышленная собственность – товарные знаки, промышленные образцы, патенты;
3) нетрадиционные объекты – например, селекционные достижения, которые регистрирует Минсельхоз.

Основным объектом в кинематографии является аудиовизуальное произведение, которое включает в себя много других подобъектов: права на сценарий, актеров-исполнителей соответствующих ролей, лицензированную музыку, труд режиссера, продюсера и т.д.
 
– Можно ли разделить аудиовизуальное произведение на отдельные части, принадлежащие их создателям?
 
– С точки зрения прав фильм, как объект, не делится на авторов, соавторов. У аудиовизуального произведения должен быть один правообладатель, которому принадлежат исключительные права. Чаще всего это кинокомпания, которая очистила остальные права и заключила все договоры с режиссером, сценаристом, актерами, художниками, вплоть до человека, нарисовавшего, условно, божью коровку на фургоне, попавшем в кадр. Но это не лишает остальных соавторов права на последующее вознаграждение – у них в контракте может быть это прописано. В него, например, может быть включена формулировка «вознаграждение исчисляется от прибыли». Это распространено на западе: даже у известных режиссеров уровня Спилберга вознаграждение может складываться из твердой стоимости их труда и доли прибыли от картины.

Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности
Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности / Фото: Таша Беляева

В российской практике это не очень распространено – у нас правообладатель старается все исключительные права изъять, провести их отчуждение, единожды заплатить и этим ограничиться. Студию тоже можно понять – студия хочет, чтобы её права были «чистыми». Режиссер же, в ситуации высокого уровня пиратства в России и значительных кинопрокатных рисков, также вряд ли согласится на чистый «гонорар успеха».
 
– То есть продюсер не является единственным правообладателем? А композитор, сценарист?
 
– Нет, почему, продюсер и правообладатель может совпадать в одном лице, может и режиссер с продюсером совпадать. Композитор имеет право на сбор от публичного исполнения произведения в кинотеатре в рамках фильма. Поднимался вопрос, что и сценаристы должны что-то получать от воспроизведения. Но коллективное управление правами характерно больше для музыки, в кино такого нет. Сейчас идет дискуссия о глобальной лицензии, но пока этот институт еще не понят и не принят.
 
– Какие новые поправки появились в законе «О защите информации»? По вашему мнению, они эффективно работают? 
 
– Закон работает нормально, но недостаточно хорошо. Первый «антипиратский», как его прозвали, федеральный закон (№187) вступил в силу 1 августа 2013 года. Он включал в свою предметную область только фильмы. В ноябре прошлого года были подписаны поправки, в соответствии с которыми действие закона было расширено на объекты авторских смежных прав, кроме фотографий. Это тоже неполноценно, потому что туда не вошли, например, товарные знаки, но зато попали кино, музыка, дизайн, литературные произведения и другие объекты авторских и смежных прав. С 1 мая 2015 года они тоже находятся под защитой «антипиратского» закона. Суть закона в том, что правообладатель имеет право обратиться в Мосгорсуд, который выносит определение о применении предварительных обеспечительных мер. Правообладатель с этим определением идет в Роскомнадзор, который, в свою очередь, последовательно обращается в хостинг-провайдеру, владельцу ресурса, оператору связи, чтобы ограничить распространение соответствующих материалов, содержащих объекты интеллектуальных прав. На всю процедуру уходит не менее семи рабочих дней. Последним звеном этой цепочки стоит оператор связи, если общение с сайтом и с хостинг-провайдером не помогло (сайт откровенно пиратский или хостинг-провайдер зарубежный). В этом случае оператор связи, будучи магистральным провайдером, обязан прекратить доступ к такому ресурсу с территории РФ. Далее правообладатель в течение двух недель с момента подачи этого заявления направляет исковое заявление, так как это судебное производство, в Мосгорсуд. Это могут быть требования о прекращении нарушений сейчас и в будущем, выплате компенсации или любое другое исковое требование, связанное с нарушением его прав. Также в законе есть важное положение – о «вечной блокировке». При наличии двух судебных дел с одним же тем же истцом и ответчиком суд может рассмотреть вопрос о постоянном ограничении доступа к этому ресурсу на территории РФ. Закон предусматривает также несудебный, похожий на американский DMCA, пошаговый порядок, когда правообладатель без суда и участия власти обращается к соответствующим интернет-ресурсам. Это  уникальная вещь, потому что право применяется без правоприменителя, самими хозяйствующими субъектами.
 
– Обращение к интернет-ресурсам без суда работает?
 
– На самом деле, более эффективно давить на ресурсы-нарушители посредством закона и его представителей в лице Мосгорсуда и Роскомнадзора. Я не слышал, чтобы массово эффективно применялся этот досудебный порядок. Есть такая платная услуга – мониторинг интернета, и наши технические эксперты оказывают ее: выявляют нарушителей и направляют требования об удалении пиратского контента. Они удаляют, но он появляется завтра вновь. Вы должны постоянно писать эти письма, постоянно держать рынок под давлением. В этом смысле, конечно, закон работает, это и раньше работало, закон лишь упорядочил ранее установившуюся практику, а также закрепил право интернет-ресурса на контр-уведомление, если он считает, что не нарушает прав.

Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности
Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности / Фото: Таша Беляева

В значительной степени данная концепция позаимствована с Digital Millennium Copyright Act США, там тоже есть этот институт, но ему больше 10 лет, а у нас он возник только сейчас. Нужно сказать, что наш «антипиратский» закон – это уникальный институт, ни в одной стране мира нет такого аккуратного инструмента, когда, прежде чем начинать что-то применять к интернет-сайту, мы проходим через два фильтра: судебная и исполнительные власть проверяют не фэйк ли это, не злоупотреблением ли это правом, и только потом применяются меры.
 
– Если закон работает, почему до сих пор на торрентах так много контента в свободном доступе?
 
– К торрентам также обращаются правообладтели, юристы, технические эксперты, они тоже убирают нелегальные файлы. Торрент ведь – это тот же сайт, просто он особенный, применяет особую технологию. Однако они всегда являлись объектом воздействия «антипиратского» закона. Я неоднократно видел, как они блокировали информацию или их блокировали. Есть, правда, и те, кто активно сопротивляются: создают «зеркала», пишут на сайте, как обходить блокировки, применяя ТОР, анонимайзеры, VPN и другие средства.
 
– Как я могу защитить свое аудиовизуальное произведение?
 
– Прежде всего вы должны позаботиться о его защите прямо при его создании. У вас должны быть все договоры со всеми участниками процесса: режиссерами, авторами сценария, композитором, всеми актерами, участниками съемок до последнего человека. И даже если это технический персонал, лучше, чтобы у него в договоре было написано, что все права на результаты интеллектуальной деятельности (если они вдруг всё-таки возникли у работника данной категории) отчуждаются с момента их возникновения. Сумма всех этих прав, грубо говоря, и составляет аудиовизуальное произведение. Таким образом, первый пункт – это надлежащее оформление документов. Второе – у вас должна быть создана внутренняя (или нанята внешняя) служба, которая будет отслеживать рынок, находить незаконное использование и пресекать его. То есть, мониторинг, выявление, досудебное пресечение, а если не помогло – судебное преследование. У вас это должно работать ежедневно и круглосуточно. По рынку должна идти, если угодно, слава, что студия «А» всегда защищает свои права, и ее произведения лучше лишний раз не трогать. А студия «Б» пассивно себя ведет, не защищает свои права, пираты это видят и без всякого страха незаконно используют её контент.
 
– Какие существуют виды договоров по передаче прав?
 
– Существуют два основных вида: договор об отчуждении исключительного права и лицензионный договор. Говоря простым языком, аналогом договора об отчуждении исключительного права является договор купли-продажи, то есть вы навсегда продаете свое право. В терминологии интеллектуальной собственности некорректно говорить «продаете», принято – «отчуждаете исключительное право». Второй вид договора – это лицензионный договор, здесь уместна аналогия с арендой, это предоставление произведения по лицензии. Заключение такого договора означает, что вы не отдаете исключительные права, но позволяете другому лицу пользоваться произведением. В свою очередь у лицензионного договора есть два основных вида: исключительная лицензия и неисключительная. Исключительная означает, что никто кроме этого лицензиата не имеет права использовать объект, соответственно у него больше рынок, но к нему и больше требований. Второй вид – неисключительная лицензия, по которой вы раздаете свой объект разным лицензиатам, но при этом увеличиваете себе дистрибуцию.

Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности
Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности / Фото: Таша Беляева

Есть еще такой крупный критерий, подвид лицензионного договора: с правом или без права сублицензии. Сублицензия означает, что вы потом дальше по лицензии передаете права, а не сами используете. Если вы, скажем, онлайн-кинотеатр, вам вряд ли понадобится сублицензия – вы взяли контент по лицензии и размещаете на своем сайте. А если вы агрегатор прав или дистрибьютор, тогда у вас весь смысл в сублицензии – вы взяли контент по лицензии, а потом еще десятерым раздали сублицензию и заработали на этом. Всё это, конечно, очень грубо , «на пальцах», но суть такая.
 
– Что должен учесть режиссер или сценарист при составлении договора с продюсером?
 
– Как юридический консультант могу сказать: ответ будет зависеть от того, на чьей стороне я нахожусь. Если на стороне режиссера/сценариста/продюсера, то он должен максимально отстаивать свои права, по возможности, у него должно быть написано в договоре, что он не только получает единовременное вознаграждение, но и имеет долю в прибыли. Должно быть четко прописано что такое «доля прибыли», дабы купировать риск её искусственного занижения. Таким образом, основной риск – финансовый. Другой риск – присвоение авторства. Например, у картины может быть несколько сценаристов, сценарий могут изменить, однако если у вас есть доказательства, что вы сценарист – требуйте признания своего авторства, указания в титрах и так далее. По сути, указание иного лица в качестве автора – это присвоение чужого авторства, плагиат.

Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности
Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности / Фото: Таша Беляева

Состав рисков у студии совсем иной. Для нее принципиально важны несколько вещей. Первое – что съемки будут закончены в срок. Второе – что права будут отчуждены надлежащим образом. И третье – что всё, созданное творческой командой, создано действительно этой творческой командой. Дело в том, что в процессе создания картины заказчик не может проверить, не нарушались ли права третьих лиц при создании того же сценария, и в данном случае его риски достаточно велики.
 
– Что делать, если я обнаружил, что мои права нарушены?
 
– Нужно обратиться к юристу. Вы можете, конечно, попробовать самостоятельно решить этот вопрос, однако такая работа требует специальных знаний, очень часто попытки сэкономить приводят к ещё большим потерям. Юрист же убедится, что у вас достаточно доказательств, есть договор, он правильно составлен, верно зафиксированы объекты, составлен акт, совершена оплата и соблюдены иные значимые формальности. Если нарушение произошло в интернете, то будет применяться «антипиратский» закон. Если в оффлайне, то в ход пойдут статьи гражданского (часть 4 ГК РФ), административного (статья 7.12 КоАП РФ) и уголовного (статья 146 УК РФ) кодекса. Юрист, в свою очередь, должен проанализировать ситуацию и применять указанные меры к нарушителю в зависимости от ситуации.
 
– Какие договоры нужно заключать с актерами, которые снимаются в моем фильме?
 
– Можно использовать договор с актером на исполнение роли с отчуждением всех исключительных прав, всех результатов деятельности, которые возникли. Если вы отдельно от аудиовизуального произведения используете образ актера и/или если он свой образ зарегистрировал как товарный знак, то с ним заключается отдельный договор. Если же речь идет о фотографии актера, то ситуаия сложнее, необходимо будет получать разрешение на фотографирование, согласие на обработку персональных данных, а также отчуждать исключительные права у фотографа.
 
– А если это документальное кино?
 
– Если это действительно документальное кино, а не постановочное – в нем не было сценария, человек давал интервью, его снимали на площадке, особенно если это публичные места, – то я не вижу результатов интеллектуальной деятельности, которые бы порождала игра актеров, здесь нет игры.

Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности
Павел Катков, эксперт по интеллектуальной собственности / Фото: Таша Беляева

Документальное кино – это другая история, которая лежит в плоскости разрешения человека на изображение. У вас может не быть этого разрешения, но герой своими действиями показывает, что он разрешает себя снимать. Данная ситуация характерна, например, для архивной кинохроники или съемок в публичных местах, особенно если из поведения лица следует, что он понимает, что находится в публичном месте и ведется съемка (например, произности речь с трибуны).
 
– Можно ли использовать какие-то видео- или аудиофрагменты в своем фильме?
 
– Это спорный вопрос, по нему есть две точки зрения. Первая состоит в том, что это цитирование, и если объем цитирования оправдан целью цитирования, то данная конструкция попадает под свободное использование. С другой стороны, существует платное фрагментарное использование, есть целые архивы платного фрагментарного видео, и это предмет платной лицензии. Поэтому вопрос, можете вы использовать контент фрагментарно или нет, будет зависеть от того, пройдете ли вы через это угольное ушко понятия «оправданности объема цитирования». В законе определенных хронометражей (минут и секунд) не прописано. К тому же, высшие судебные инстанции до сих пор не выразились внятно по этому вопросу. Хотя на практике фрагментарное использование постоянно применяется, в особенности на телевидении.

– Достаточно ли устной договоренности с автором на использование его музыкального произведения в качестве саундтрека?
 
– В теории права существует понятие «форма договора». Договор может быть устный и письменный, но лицензионный договор должен иметь обязательную письменную форму. Есть несколько исключений относительно письменных лицензионных договоров:

1) договор с периодическим изданием (при публикации, скажем, в журнале);
2) «коробка» с программой ЭВМ (когда вы покупаете диск, это тоже лицензия, и на нем непосредственно указаны ее ограничения, рамки использования);
3) свободная лицензия.

Свободные лицензии (Creative Commons) появились в США и уже не первый год используются в зарубежных правовых системах. Но в США они не являются частью закона – это просто некоммерческая организация, которая разработала эти стандарты. Дальше люди, согласные с ними, сами маркируют свои произведения в соответствии с ними. Существуют несколько подвидов Creative Commons: с правом или без права дальнейшего изменения, с правом или без права извлечения выгоды и так далее. Таких развилок там большое количество, более того некоторые лицензии прекращают свое действие и появляются новые. В России же это сделали статьей Гражданского кодекса. Там написано, что любое лицо имеет право под этой лицензией публиковать свое произведени, дальше другие лица могут его свободно использовать на условиях, которое указало это лицо. Никаких подвидов лицензий там нет, просто общий принцип. Но я считаю этот институт излишним, избыточным, потому что вам и без свободной лицензии никто не мешает подарить произведение. Кроме того, та лицензия только вступила в силу, и я пока не вижу ее массового применения.  

 
     
  Павел Катков
Юрист 

Президент некоммерческого партнерства «Объединение правообладателей», член Рабочей группы Министерства культуры РФ по разработке проекта Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях прекращения нарушений интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети "Интернет"», член Координационного совета по защите интеллектуальной собственности, член Ассоциации юристов России, старший партнер компании «Катков и партнеры». 
 
     

 


Комментарии

Напишите комментарий первым!


Необходимо исправить следующие ошибки:


    Смотрите также