Слова

«Если жизнь героя не разламывается на “до” события и “после” — это не кино»

Карен Оганесян рассказал о своем фильме «Жизнь впереди» и отношениях с актерами, а также о том, что помогает снимать без режиссерского образования и почему на съемках не важны раскадровки


Кто важнее всего в кино


— Как получилось, что наше российское кино спасают люди из бывшего СССР? Из Армении, Грузии, Литвы, Казахстана, например.

— Как-то давным-давно продюсер Сергей Михайлович Сельянов сказал: «В России кино делают гастарбайтеры». Но если говорить серьезно, то дело не в национальности. Дело в ностальгии, что ли. Мы все дети того периода, мы все дети Советского Союза. Все молодые модные востребованные режиссеры выросли в одной стране. И хотя мы сейчас по-другому стали смотреть на некоторые вещи, осталось одно, как ни странно, — это школа.

Карен Оганесян / Фото: Виктор Вытольский
Карен Оганесян / Фото: Виктор Вытольский

— Почему ты все свои фильмы снимаешь на «ЦПШ» (компания «Централ Партнершип»)?

— Есть такой человек, Рубен Левонович Дишдишян. Это продюсер, мой крестный кинопапа. Если бы не он, мы бы с тобой сейчас не сидели и не разговаривали. У него есть важная для продюсеров вещь — «чуйка». Если он верит в кого-то, а все против, он идет до конца. Мы с ним сняли «Я остаюсь», «Домового», сейчас снова затеваем новый проект. Он говорит: «Карен, если ты в этом проекте, я спокоен за фильм». Рубен в моей жизни — очень важный человек. Он любит кино и знает, что это такое.
 

Я понял одну вещь: важнее артиста в кино никого нет.


— Я признаюсь тебе в одном своем страшном грехе: я очень тебе завидую с самого первого фильма «Я остаюсь». Какая же это удача, когда в дебютном полном метре все так складывается!

— Да и не только в «Я остаюсь». У меня ведь даже нет режиссерского образования. Если в какой-либо профессии ты за что-то берешься, то в это надо вкладываться полностью, без остатка. Режиссер ведет за собой артистов, группу, которые ему доверяют. Я пришел к Елене Яковлевой и предложил сыграть в «Я остаюсь». «У меня роль маленькая, мне нечего там делать», — сказала она. И я придумал сцену, когда ее героиня приходит домой и видит разбросанные по квартире носки. Она рыдает, и мы видим, как она любит главного героя. Злится, но любит. И когда я ей пересказал эту сцену, Лена Яковлева ответила: «Я иду с тобой». Тогда я понял одну вещь: важнее артиста в кино никого нет.
 

Мне часто рассказывают истории, когда режиссер с актером общаются через второго режиссера. Почему? А между ними нет доверия. Зачем тогда снимать? Великий Слава Полунин как-то сказал: если человека, который находится рядом с тобой, периодически не хочется обнимать, работать с ним нельзя.

Вот Володя Машков — гениальнейший артист нашего времени, мы не осознаем, как нам повезло с ним, с его преданностью к профессии! Мы с ним сейчас уже над третьим проектом начинаем работать.
 

Как можно работать с актером и не любить его?


Я постоянно работаю с людьми, любящими свою профессию. И с Хабенским так же было, и с Лавроненко, и с Паниным, и со многими другими. Я думаю, что они со мной работают, потому что понимают, что я не брошу их, доведу дело до конца и максимум из этого вытащу. Я люблю всех героев и артистов. Не понимаю, как можно работать с актером и не любить его.
 

Без друзей меня чуть-чуть


— Давай, перейдем к делу, а именно к фильму «Жизнь впереди». Вы меня и других сильно обманули. Из-за трейлера я готовился к очередной комедии, а увидел глубокую драму. Ты для себя как определил жанр?

— А как мы позиционируем для себя жизнь? Комедия? Драма? Лирическая комедия?
 

Первое, что меня зацепило в сценарии, — я узнал себя, свою историю. Я увидел те же страхи, те же разборки, те же отношения. Понял, что я много знаю про тех, кто куда-то пробился, кому уже нечего доказывать, но ничего не знаю про тех, кто остался, остановился. Они до сих пор живут только этим. У них в школе были мечты, но они остались и всю жизнь упрекают нас, живут этими упреками. И я подумал, что, может быть, нужна такая картина, в которой мы бы отпустили их в виде наших героев.
 

Возьмись я за этот фильм несколько лет назад, у меня бы ничего не получилось.


— Как ты думаешь, почему многие молодые кинематографисты своим дебютом делают именно такую поколенческую историю, а ты, наоборот, сначала состоялся и только сейчас взялся за этот сюжет?

— Я понял, что эта история с этими узнаваемыми героями (кто-то из них — твои друзья, а кто-то — вообще ты сам) — это очень важный сюжет. Тут звезды сошлись во всех смыслах. Я вдруг решил: пусть денег нет, но надо снимать. Я даже думаю, что, возьмись я за этот фильм несколько лет назад, у меня бы ничего не получилось.

Карен Оганесян / Фото: Виктор Вытольский
Карен Оганесян / Фото: Виктор Вытольский

— Тут же еще неожиданное совпадение получилось: оператор «Жизни впереди» Вася Григолюнас уже долго работает с Наташей Кудряшовой, полнометражный дебют которой — «Пионеры-герои» — это тоже поколенческая драма.

— С Васей я познакомился на сериале «Налет». Мне понравилось, как человек работает, как любит свою профессию. Нам нужно было снять быстро, и я собрал творческую группу из проверенных людей, с которыми я сделал не один фильм. Вася очень хорошо влился в наш состав.

— Я правильно заметил, что актеры в фильме работали так же, как и в «Налете», не из-за денег?

— Любого человека, работающего в кино только ради денег, надо гнать. Для любителей денег есть профессии поинтереснее, чем кинорежиссер.

Карен Оганесян на съемках фильма «Жизнь впереди»  / Фото: Централ Партнершип
Карен Оганесян на съемках фильма «Жизнь впереди» / Фото: Централ Партнершип

— Правда, что ты не делаешь раскадровки?

— Да, очень редко, и то не для себя, а для группы. Я никогда не знаю за день до съемок, как я сниму ту или иную сцену, потому что завтра мне это уже видится неправильным. Я всегда стараюсь идти от героев истории. Я выхожу на площадку, вижу героев и думаю: ну какие тут могут быть раскадровки! Площадка диктует свои условия. Я вообще «площадочный» режиссер.
 

Если мы сняли только то, что запланировали, то мы получаемся работниками ножа и топора.



— Следовательно, у вас много импровизаций?

— Всегда! Если нет импровизации — бегите! Мы же должны творить! А если мы сняли только то, что запланировали, то мы получаемся работниками ножа и топора.

— У тебя в «Жизни впереди» очень интересные диалоги. Не только по сценарию, но и в кадре. Нет традиционных «восьмерок». Саша Паль очень долго говорит непонятно с кем. В другой сцене во время диалога Максима Виторгана с Юлей Александровой мы видим только Макса и лишь в конце переключаемся на Юлю, причем однокадрово.

— Кино диктует свои правила. Телевидение — свои. В телесериалах мы привыкли видеть стандартные планы, стандартные диалоги. «Налет» мы так и снимали (хотя зачастую хулиганили, как могли). Это дань уважения среднестатистическому зрителю. А в кино, когда передо мной интересный герой, я не хочу уходить на другой план. В «Жизни впереди» я поставил задачу: ничто не должно отвлекать меня от персонажа, о котором я хочу рассказать. Нужно было убрать музыку и шумы. Но классические «восьмерки» там тоже есть, конечно.
 

— А что с однокадровой историей героев Шведова и Смольянинова? Машина падает в кювет, взрывается, нешуточная драка, примирение и так далее... Сколько вы репетировали?

— Я скажу про другое. Меня удивило, что два человека дерутся, в крови, лежат на трассе, машина перевернута — и ни один проезжающий мимо не остановился. Мы стояли и снимали далеко, нас не было видно, то есть не было понятно, что это съемка. И ни один не затормозил и не спросил: «Ребят, может, помочь?»
На съемках фильма «Жизнь впереди»  / Фото: Централ Партнершип

На съемках фильма «Жизнь впереди» / Фото: Централ Партнершип

На съемках фильма «Жизнь впереди» / Фото: Централ Партнершип

На съемках фильма «Жизнь впереди» / Фото: Централ Партнершип

— Так это неигровые машины проезжали?

— Да! Причем, я был готов к тому, что кто-то да остановится, и сказал актерам, чтобы, если кто-то затормозит, они доигрывали сцену: «Не, спасибо, мы сами справимся, езжайте дальше», — и съемка бы не останавливалась.

— Это плохо или шикарно?

— Для дубля, может быть, и шикарно, но для нас, для людей — не очень. Даже когда машина взорвалась, все проезжали мимо. В такой стране живем.
 

Если ты изначально не знаешь, как собрать кино, ты не знаешь, как снимать.


— Почему ты отпустил героев Смольянинова и Шведова в середине фильма, и больше они не показывались?

— Они раскрылись. Их история закончилась. Они все высказали друг другу. В «Играх престолов» они бы отсутствовали две-три серии, а потом опять появились. А тут другой случай. Это изначально был новелльный сценарий, который я потом смонтировал, все перемешав. По-другому было бы не так интересно. Один герой раскрылся и ушел — другие входят. Мне интереснее было снимать один день глазами разных героев. Кого-то дотащили до конца фильма, кого-то нет.

— Ты уже изначально снимаешь монтажно?

— Я тебе больше скажу. Я сначала монтирую, а потом снимаю. Я монтирую, когда пишу сценарий (по крайней мер те сценарии, которые мы пишем сами). Если ты изначально не знаешь, как собрать кино, ты не знаешь, как снимать, на что давить и где ослабить.
На съемках фильма «Жизнь впереди» / Фото: Централ Партнершип

На съемках фильма «Жизнь впереди» / Фото: Централ Партнершип

Кадр из фильма «Жизнь впереди»

Кадр из фильма «Жизнь впереди»

Кадр из фильма «Жизнь впереди»

Кадр из фильма «Жизнь впереди»

— Я почему зацикливаюсь на истории со Шведовым и Смольяниновым — она, по моему мнению, получилась самой фактурной и глубокой.

— Это мужская новелла. Девочкам она не очень нравится, многие из них не понимают, про что это. Когда это был сценарий-альманах несколько лет назад, мне позвонили и спросили, какую историю я бы выбрал. Я сказал: «Вот эту». Но с тем условием, что все остальные я тоже сниму сам. Этот фильм нельзя снять нескольким режиссерам, потому что все герои живут вместе. Это было еще очень давно.
 

— Была уверенность в своих силах?

— Знаете, я недавно смотрел «Налет» и подумал: «Это все надо переснять». Думаю, что года через два я посмотрю «Жизнь впереди» и подумаю так же. Каждая картина должна делать тебя лучше как режиссера. Я никогда не беру сценарии, которые знаю, как снимать. Не хочу тратить год жизни на фильм, который изначально знаю, как сделать

Мы сейчас снимаем историю про военный оркестр в 1991 году в Узбекистане с пьяным дирижером Машковым. Когда мне дали ее почитать, я подумал: что за... [чушь]? Мне звонит Владимир Львович и спрашивает: «И ты будешь это снимать?» Я говорю: «В том виде, в котором это написано, конечно же, нет. Но что-то в этом есть, восток, какое-то „Белое солнце пустыни“. Пойдем, посмотрим, что такое военный оркестр?» И мы пошли. Нашли военный оркестр, и тут они кааак дали! Я говорю Володе: «Ты понимаешь, что это не про оркестр? Это про то, как развалился Советский Союз, и это неинтересно. А вот про то, как человек захотел чего-то, но развал СССР помешал этому — это интересно». Мы же всегда снимаем про людей. Если жизнь героя не разламывается на «до» события, описываемого в фильме, и «после» — это не кино. Про это вообще нельзя снимать.

Карен Оганесян / Фото: Виктор Вытольский
Карен Оганесян / Фото: Виктор Вытольский

Послесловие. Карен Оганесян рассказывает:

Когда «Я остаюсь» был в прокате, я получил письмо от девочки, которая написала, как они всей семьей пошли на этот фильм. Мама смеялась, плакала, а папа все время молчал. И когда они вышли из кинотеатра, папа предложил всем пойти в «Икею». Там он купил люстру, которую он обещал маме, а девочке — шкаф. И всю ночь это собирал. Лучше награды, чем это письмо, у меня не было в жизни. Ни одна статуэтка не сможет подарить такой случай, когда человек выходит после показа и решает что-то поменять. Если хоть один человек сделает такое, то ты правильно делаешь свою работу.

 

Комментарии

Напишите комментарий первым!

Смотрите также

Популярное
Обзоры

20 самых значимых фильмов для операторов

Представляем 20 фильмов ХХ века, которые оказали наибольшее влияние на операторское искусство. Список составлен на основе голосования членов American Society of Cinematographers (Американского общества кинооператоров)

11 января 8659
Мнение

Что не так с «Вторжением»: не тот блокбастер, не те судьбы, не та прическа у Александра Петрова

«Блокбастер человеческих судеб» — так называет в многочисленных интервью свой новый фильм «Вторжение» Федор Бондарчук, также добавляя, что это ни в коей мере не сиквел «Притяжения». Давайте посмотрим, что же не так в этом «несиквеле». И как всегда: внимание, спойлеры!

15 января 5439
Техника

Техника до «Оскара» доведет — 2020

Американская киноакадемия объявила номинантов, а мы по традиции смотрим, какая техника использовалась авторами картин в категориях «Лучший фильм», «Лучшая режиссура» и «Лучшая операторская работа». Бонусом — комментарии операторов о съемках

13 января 3355
Практика

Налет времени, патина и изысканность в костюмах фильма «Звездные войны: Скайуокер. Восход»

О том, как осовременить классическую фантастическую киносагу, «переодеть» кадры с ныне покойной Кэрри Фишер, собрать шлем с помощью старинной японской техники и о многом другом рассказывает художник по костюмам «Звездные войны: Скайуокер. Восход» Майкл Каплан

12 января 2859
Мы используем cookie-файлы, чтобы собирать статистику, которая помогает нам делать сайт лучше. Хорошо Подробнее