Слова

«Меня в жизни не затащишь на российскую комедию»

Поговорили с Марюсом Вайсбергом о его новом фильме «Бабушка легкого поведения», ритме кинокомедии, плюсах учебы в Голливуде и его реакции на сравнения с Сариком Андреасяном


— Я задам, наверное, неудобный вопрос. Вы говорили, что есть зрители, которые относятся к вашим фильмам, как к «очередной российской гадости». Как вы защищаетесь от подобных нападок?

— Все дело в том, что я ничего не могу поделать с нашей сериальностью. У нас выходит огромное количество русскоязычных фильмов, и большинство — очень низкого качества, особенно это касается развлекательного мейнстрима. Поэтому приходится мириться с реалиями. Я прекрасно понимаю людей, которые не ожидают ничего хорошего ни от «Бабушки легкого поведения», ни от «Любви в большом городе». Меня самого в жизни не затащишь на русскоязычную комедию.

Премьера фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор ВытольскийПресс-конференция фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор Вытольский

— Это из-за «добренького кино»?

— «Доброе кино» — это совершенно абсурдное понятие. Я не понимаю, что оно означает. А вот на Жору Крыжовникова я пойду, однозначно. Я болею за тех людей, которым удается создавать качественное современное российское кино, потому что, поверьте, в реалиях нашей индустрии делать его непросто. При этом хорошие русские комедии нужны нашему рынку как воздух. После того как зрителя из раза в раз жестоко обманывают «добрыми», ватными псевдокомедиями, кому-то приходится восстанавливать репутацию.

— Вы же заканчивали Калифорнийскую школу кинематографии и телевидения, и это очень хорошо видно. Вы не могли бы поделиться приемами успешной комедии, которыми вы овладели в США?

— Киношкола в Калифорнии мне дала, в первую очередь, понимание хорошей драматургии. На курсах нам читали лекции лучшие американские писатели и сценаристы. У меня, например, был очень хороший преподаватель сценарного мастерства Скотт Старджон. Это мне очень помогает до сих пор: я не запускаюсь, пока у меня нет полноценного сценария. Довести до ума хороший комедийный сюжет тяжело и затратно с точки зрения времени, да и стимула нет. Бизнес-модель финансирования российского кино позволяет запускать очевидно сырые комедийные сценарии, поэтому на этот счет редко кто заморачивается.

Марюс Вайсберг на премьере фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор ВытольскийМарюс Вайсберг на пресс-конференции фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор Вытольский

— Я правильно понимаю, что раз мало времени на подготовку, то на площадке много экспромтов?

— У меня всегда много экспромтов, но надо импровизировать так, чтобы это органично ложилось на сценарный костяк. Это основная фишка: если есть крепкий костяк, по-настоящему доработанный сценарий, то потом, когда артисты начинают импровизировать, ты очень четко знаешь, что поощрять, а что прибирать.

Главное, что мне дала Калифорнийская школа — знание, что киновкус заключается в четком понимании жанра. Я очень хорошо, вплоть до плаката, понимаю, какую именно картину я делаю и для кого.

— То есть вы еще и маркетингом занимаетесь?

— Это не совсем маркетинг. Это, скорее, понимание, с кем я общаюсь посредством своего фильма. В Голливуде ты обязан знать своего зрителя, в киношколах не стесняются этому учить. Более серьезного отношения к комедии я нигде не встречал. Голливуд потому и привлекает талант со всего мира. Там нет никаких иллюзий — ты работаешь в кинобизнесе. Ларс фон Триер работает со своей аудиторией, братья Фаррелли — со своей, но парадокс этого замеса именно в том, что в этой безумной конкуренции, на свободном рынке рождаются ярчайшие авторские голоса, рождается настоящее искусство.

Премьера фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор ВытольскийПресс-конференция фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор Вытольский

— Вы считаете, что у нас нет культуры восприятия пародийной комедии как жанра?

— Абсолютно. У нас нет культуры восприятия комедии вообще. Я сейчас не говорю о зрителях, с ними у нас все отлично. Я имею в виду наши псевдо-интеллектуальные круги, которые до сих пор не пережили советский комплекс «окультуривания». Им все кажется, что вкусовые рамки людям необходимо навязывать, что зритель без них не разберется, что смешно, а что нет. Гайдая же вообще критики считали и считают некоей вещью ниже плинтуса. Мой покойный отец, Эрик Вайсберг, был известным на весь Советский Союз директором, работал с Гайдаем, Тарковским, Кончаловским. И он мне как-то рассказывал, каким закомплексованным, пьющим человеком был Гайдай, как тяжело ему было воспринимать пренебрежительное отношение к себе. А ведь люди, которые его гнобили, не стоили и ногтя на его мизинце. Я тогда еще был маленьким и не понимал, о чем идет речь, потому что мне фильмы Гайдая казались просто безумно смешными... А учеба и работа в Голливуде помогли избавиться от какой-либо зависимости от мнения «элит». Мне гораздо приятнее и интереснее общаться напрямую со своей аудиторией. Я знаю кучу образованнейших, успешных и по-настоящему интеллигентных людей, которые смотрят и любят мои фильмы.

Марюс Вайсберг на премьере фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор ВытольскийМарюс Вайсберг на пресс-конференции фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор Вытольский

— Вы же вообще начинали с Вампилова...

— Да! «Старший сын» — это моя любимая пьеса. Мой студенческий фильм был ее англоязычной адаптацией, которой я тоже очень горжусь.

— Вы часто используете в своих фильмах хорошо известные песни. Узнаваемость трека влияет на все ощущение от фильма?

— Да, однозначно. Здесь кроется большая дилемма. Узнаваемые треки стоят денег, но они сильно помогают. С зарубежной музыкой получается вот что: если песня по-настоящему хороша, то она автоматически становится узнаваемой. Найти хороший, но неузнаваемый трек очень трудно.

В Нью-Йорке у меня были связи, благодаря которым мне буквально подпольно передавали песни, которые вот-вот выйдут на первые места хит-парадов. Этот момент сложно поймать. Ты берешь песню (у меня так было на первой «Любви в большом городе»), когда она еще неизвестна, покупаешь ее за 10 тысяч долларов, что для хорошего трека достаточно приемлемая цена. И за два месяца с момента, когда ты поставил ее в монтаж, до премьеры фильма она так выстреливает, что ее цена взлетает в пять раз. Такие вещи ловить очень сложно. Я вот сейчас в «Бабушку...» поставил Басту и «Ленинград». Это известные треки, которые рождают определенную эмоцию.

— Использовать в фильме «Sunny» — это дорого?

— «Sunny» — относительно дорого. Это уже достаточно старый хит, в отличие от «Party Like a Russian» Робби Уильямса (который, между прочим, стоил нам 35 тысяч евро). «Sunny» нам обошелся довольно приемлемо: 12-15 тысяч долларов. И в эту сумму вошли и старая версия, и версия в исполнении Стиви Уандера, и наша.
 

— У меня «Sunny», кстати, вызывает лирические и даже грустные эмоции. Наверное, это из-за «Родни» Михалкова.

— Да? Вот видите, как одна и та же песня может вызывать самые разные эмоции. Мне нравится, что мы входим в кино под «Sunny» Стиви Уандера. Здесь есть и немножко ностальгии. Мне хотелось плавно ввести зрителя в кино, потому что, прежде всего, важна человеческая история.

— Давайте вернемся к неудобным вопросам. Вас не любят еще и за то, что вы вместе со своим коллегой по цеху, Сариком Андреасяном, часто используете непрофессиональных актеров.

— Опять же, про качество критики я уже все сказал. Когда мои фильмы люди сравнивают с фильмами Сарика Андреасяна (к которому я отношусь по-дружески и с симпатией), я просто не обращаю на это никакого внимания, потому что понимаю, что имею дело с совершенно не разбирающимися в кино людьми. А говорить люди любят, говорят много и с удовольствием, но это совершенно не означает, что их надо слушать (а уж тем более слышать).

Что касается непрофессиональных актеров, я приглашаю их точечно. На них у меня ничего не строится. Вера Брежнева играет в фильме «Любовь в большом городе» очень простую роль, я специально писал сценарий под нее, под человека Веру Брежневу. Ее окружали отличные артисты: Света Ходченкова, Леша Чадов, Вилле Хаапасало. Она была невероятно органична и красива.

Возьмем «Бабушку легкого поведения». Глюкоза играет саму себя! Кто лучше самой Глюкозы сыграет Глюкозу? Никто. Ей не надо перевоплощаться. Ей надо оставаться красивой фактурной собой. Я очень горжусь ее работой в фильме.

Глюкоза на премьере фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор ВытольскийГлюкоза на премьере фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор Вытольский

То же самое можно сказать о Семенович в «Гитлер капут!». Я проводил кастинг, пробовал массу актрис, которые мне давали свой самый страстный секси-образ, но ни у одной из них не было вот этой детской непосредственности Ани Семенович, которая, на мой взгляд, читается с экрана на подсознании.

— Расскажите, почему у вас такой пулеметный монтаж? Даже «восьмерки» вы снимаете с шагом не больше 2-3 секунд. Это такой прием?

— Нет, не так. Ритм комедии создается в монтажке. Какие-то секции идут молниеносно и автоматом, в какие-то моменты нужно, наоборот, оттягиваться, останавливаться.

— Вы понимаете такой ритм умом, или это все на уровне интуиции и подсознания?

— В монтажке нужно, конечно, чувствовать. Это процесс интуитивно ритмический. В полнометражной комедии каскад шуток накапливается, и вы монтируете не просто гэг в гэге, а серию шуток. Грубо говоря, ты разогреваешь человека, а потом, когда он дошел до нужной температуры, обрушиваешь на него целую секвенцию юмора. И происходит такой чудесный момент, когда, казалось бы, проходная шутка вдруг становится лучше и смешнее. Поэтому для меня комедия — это драматургические и юмористические острова, на которые я опираюсь, когда точно знаю, что они работают.

Марюс Вайсберг на премьере фильма «Бабушка легкого поведения» / Фото: Виктор ВытольскийМарюс Вайсберг / Фото: Виктор Вытольский

— Я слышал, что во время просмотра «Бабушки...» кто-то так смеялся, что не успевал услышать следующие шутки.

— Я обожаю Вуди Аллена. Это один из немногих режиссеров-кумиров. Потому что я понимаю, что такое — снять 48-49 фильмов такого уровня. Он творит что-то невероятное. Вот у него есть этот эффект, когда я сам смеюсь так громко от шутки, что и не успеваю услышать следующую. Всегда мечтал сделать кино, в котором у меня получился бы вот такой же эффект невероятной плотности юмора. Надеюсь, в «Бабушке» это вышло, хотя бы местами.

 

Смотрите также

Популярное
Обзоры

20 самых значимых фильмов для операторов

Представляем 20 фильмов ХХ века, которые оказали наибольшее влияние на операторское искусство. Список составлен на основе голосования членов American Society of Cinematographers (Американского общества кинооператоров)

11 января 8787
Мнение

Что не так с «Вторжением»: не тот блокбастер, не те судьбы, не та прическа у Александра Петрова

«Блокбастер человеческих судеб» — так называет в многочисленных интервью свой новый фильм «Вторжение» Федор Бондарчук, также добавляя, что это ни в коей мере не сиквел «Притяжения». Давайте посмотрим, что же не так в этом «несиквеле». И как всегда: внимание, спойлеры!

15 января 5768
Техника

Техника до «Оскара» доведет — 2020

Американская киноакадемия объявила номинантов, а мы по традиции смотрим, какая техника использовалась авторами картин в категориях «Лучший фильм», «Лучшая режиссура» и «Лучшая операторская работа». Бонусом — комментарии операторов о съемках

13 января 3432
Практика

Налет времени, патина и изысканность в костюмах фильма «Звездные войны: Скайуокер. Восход»

О том, как осовременить классическую фантастическую киносагу, «переодеть» кадры с ныне покойной Кэрри Фишер, собрать шлем с помощью старинной японской техники и о многом другом рассказывает художник по костюмам «Звездные войны: Скайуокер. Восход» Майкл Каплан

12 января 2881
Мы используем cookie-файлы, чтобы собирать статистику, которая помогает нам делать сайт лучше. Хорошо Подробнее